— Какое необычное наказание, — совершенно всерьёз озадачивается Эпсилон. — А оно технически выполнимо?
«Замолчи, — мысленно обрываю его. — И сделай вид, что это была шутка».
— Сколько технарей, столько звонарей, — бросаю через плечо Найро.
— А так везде, у нас то же самое, — машет он в ответ рукой, улыбаясь. Смотри-ка, действительно съел весь разговор, как прикол.
А мне вот не смешно — варги-палки, Дельта уже успела заболтаться с флотскими. Надеюсь, она им ничего не натрепала? Не хочу гуляющих по низшим чинам анекдотов про Дикого Прайма и талов. Никак не хочу. И тем более побаечек про Дикого Прайма и Хищника. А то знаю я это. Изнутри. Сама такая была — при командире держишь морду кирпичом, а эмоции под уставным контролем, а только начальник выкатился, мысленно хрюкаешь в закрывшийся люк хором со всем взводом.
Знакомый поворот коридора и такой же знакомый вход в зал, только гвардейцы на пороге не стоят. Как, мы уже пришли? Снова оборачиваюсь, чтобы бросить последний взгляд на Найро, тот, который я могу ещё себе позволить, пока не сняты маски. Тал выглядит почти расслабившимся, почти беспечным и точно не ожидающим глобального обмана в ближайшие несколько рэлов.
В мозгу щёлкает последнее, безнадёжное — а ведь могу. Могу оглушить всех четырёх прототипов, схватить этого дурака и добежать до врат. Даже переместиться успеем, там ещё стоит старая программа, а стоит отсоединиться от базы, как врата уже будет не остановить. И до «Протона» пробьёмся, просто придётся тащить тала, потому что ронять давление в его скафандре уже будет некогда. И удрать, быть может, сумеем. Но… А дальше-то что? Променять Империю на мужчину низшей расы?
Кому как, а мне ответ очевиден.
— Ну что, — говорю талу, проводя ладонью над сенсорной полусферой замка, — готов познакомиться с нашим правителем?
Подаюсь к микрофону и проговариваю чётко и ясно:
— Экипаж корабля «Протон» прибыл по вызову.
— Как всё строго, — доносится сзади чуть ироничный шёпот Найро. Ах, так? Получи.
— Кстати, — говорю под раскрывающуюся диафрагму двери, пока Бета и Дзета очень синхронно и очень крепко берут тала под локти так, чтобы не вывернулся, а на нас разворачиваются два ряда фоторецепторов. — Я же тебе обещала далека показать. Знакомься, Найро. Император далеков.
====== Сцена двадцать вторая. ======
В первый миг тал, естественно, пробует вырваться. Потом, судя по движению челюсти, прикусывает свой ядовитый зуб, но, к собственному удивлению, не получает желаемого результата. Бросает на нас ненавидящий взгляд и на этом прекращает все попытки дёргаться — выпрямляет спину, насколько это возможно, и берёт эмоции под контроль. Я вхожу первая, но всё же успеваю заметить и плещущее в глазах веселье других прототипов, которым очень понравилась шутка, и застывшее, резко осунувшееся лицо Найро, разворачивающееся на Императора.
Всё. Перечеркнуть. С этого момента мы с ним существуем в параллельных реальностях, не имеющих точек пересечения. Он — военнопленный, захваченный для лаборатории. Я — императорский советник при исполнении.
Прохожу две трети зала, останавливаюсь, салютую. Прощайте, интергалакто и синтетический, здравствуй, родная речь!
— Отряд выполнил боевое задание. Переговоры прошли в нашу пользу, без срывов и инцидентов. Доктор и миротворцы ничего не заподозрили. Прототип Альфа и Прототип Гамма остались в Союзе для завершения первого этапа операции. Пленный тал доставлен. Вот тексты договоров, подписанных с Союзом Галактик и Новым Давиусом.
Предъявляю папки. К остальному совету даже не прислушиваюсь — сейчас миг триумфа прототипов, так что пусть молчат.
— Покажи, — коротко доносится сверху, как удар солнечного колокола.
Послушно подхожу, кладу папки на край возвышения, по очереди раскрываю и снова отхожу на уставную дистанцию. В следующий миг — два коротких выстрела, и от документов остаются только дымящиеся ошмётки. Стратег опускает гамма-бластер. Лихо. Я думала, их хотя бы для истории сохранят…
— Далеки получили необходимое. Договоры с низшими больше не имеют значения, — оповещает нас Император. Всё, поняли, вопросов не имеем — глупо, но я испытываю желание улыбнуться. Это всё так по-нашему, и этого так не хватало в безмозглом союзе безмозглых галактик!
Стою, жду, что нам ещё скажут, и тут сзади доносится:
— Отпусти, м-марионетка, — сколько брезгливого презрения-то в голосе. Будь бы оно материально, нам бы тут всю базу затопило. На месте Беты или Дзеты, а фраза явно адресована кому-то из них, я бы оскорбилась.
— Ошибка, прототипы — не марионетки, — спокойно разъясняет ситуацию Император на галакто. Ох, кто-то любит хвастаться, посмела бы — сделала бы замечание. Мы несколько раз продували Доктору только из-за того, что почти поголовно страдаем хвастовством, любим поражать воображение недоразумных тварей и из-за этого нечаянно выдаём больше информации, чем следовало бы. Меня сия чаша национального порока обошла только благодаря глубинной потребности скрывать данные.
