— Знаешь, Зеро, ты считаешь меня сумасшедшей Мерзостью, заражённой человеческим фактором. Не притворяйся, я вижу и чувствую твоё отношение к нам с Гаммой — ведь волны мозга у нас по-прежнему резонируют. Но мы тоже видим, что происходит с вами всеми. Я так смело говорю, потому что знаю — меня всё равно не оставят в живых. Как только эксперимент будет завершён, меня спишут, — если бы она говорила об этом спокойно, я бы тоже прореагировала спокойно. Но она говорит об этом с такой кроткой улыбкой, внутренней улыбкой, отчего мне делается откровенно жутко. Она что, вот так легко сдалась? — Только, знаешь, вы тоже меняетесь, с той же скоростью, только в другие области. Вчера я видела, как Бета рисовал. Слюнявил палец и рисовал по переборке картину, которую всё равно никто не заметил. Никто даже не понял, чем он занимается — а я поняла. Не знаю, что с Гаммой, и с Альфой тоже, но они совершенно точно меняются. И ты изменилась.
— И что ты видишь во мне? — как голос-то сел, прямо тянет прокашляться. Но я даже протеиновый коктейль сейчас подтянуть ко рту не могу, настолько цепенею от слов самого простого серва.
— Дело в потребности. Тебя так клинит именно от этого. Раньше потребность сохранения вида диктовала нам ненависть к чужакам. Но эти тела… Они могут сохранять вид иначе, понимаешь? — она проводит ладонью по животу. — Когда встречаешь того, с кем хотелось бы отработать этот инстинкт, начинает просто клинить, как на зацикленной задаче. Конечно, то, что тебя повернуло на тале, было, кхм, внезапно. Но я согласна, у него неожиданно мощный интеллект. И потом, мы же теперь наполовину каледы, а талы и каледы до всех мутаций — подвиды одного вида. Вот тебя с ним и срезонировало по атавистической схеме. Хорошо, что ты удержалась от более близкого контакта.
— Подожди, ты хочешь сказать, что я… в него… — сил договорить нет, но почему так вспыхнуло лицо?
— Не хочу, а говорю, — почти весело припечатывает Дельта, нимало не пугаясь ни моей пунцовой рожи, ни моей внезапно вспыхнувшей злобы. — Но ты находишь в себе силы затыкать инстинкт и направлять его в другую сторону. И я тобой очень горжусь за это. Я вот не смогла, а ты смогла.
В который раз за разговор чувствую, как эмоции и мысли врезаются в тупик и кардинально меняют направление.
— В смысле — в другую сторону?
— Ты не можешь отдать любовь низшему созданию. И ты отдаёшь её всем нам. Ты начала заботиться обо всех. Не ради цели, просто так. И не говори, что выделенный Вечному джем был знаком согласия, учитывая то, что ты его терпеть не можешь.
Было дело пару суток назад. После очередной ругани, выплюнув прощальную порцию яда в ненавистный фоторецептор, я впихнула Вечному банку неуставного провианта в манипулятор с фразой: «Ешь да не подавись», — неожиданно и для себя, и для него, и для видевших всю сцену прототипов, ведь джем был взят со склада для Эты. А причиной для поступка была уроненная ещё в начале разговора фраза, что у него от нас и наших заскоков уже мозги взрываются.
— Знаешь, как тебя называют за глаза младшие чины лаборатории? — продолжает Дельта чуть лукаво.
— Дикий Прайм.
— Уже нет.
Это что-то новенькое. Отпускаю вопросительный взгляд, приподняв бровь.
— «Мать Скаро», — радостно сообщает мне Дельта. — Или даже просто «мамочка».
— У далеков в активном словаре отсутствует понятие «мамочка»… — отвечаю озадаченно, и тут меня стукает в мозг. Ну, Бета, трепло паршивое!!! Это же он распустил обзывательство, которым меня приложил Альфа — других свидетелей того разговора не было. Отомстить, значит, решил за пинок?
Дельта с интересом глядит на то, как меняется моя рожа — мне это тоже видно в зеркале.
— Я уничтожу Бету, — шиплю и зло вцепляюсь зубами в остатки брикета. — Болтун! Но… Почему «мать Скаро»?
— А кто предложил восстановить планету? Кто провёл переговоры? Кто, в конце концов, прямо во время восстановления системы догадался использовать разницу темпоральных потенциалов и за счёт этого получил избыточную энергию, позволившую не просто вытащить Скаро, но и наше солнце сдвинуть во времени так, что оно теперь снова молодое и до смерти ему — почти полный цикл?
Опускаю голову и отвожу взгляд. С одной стороны, всё так и было, но с другой, мы работали вместе, и приписывать успех мне одной неправильно. Всё так запуталось!.. Но как сформулировать свою мысль и при этом не удариться в истерику, я не знаю, поэтому говорю другое:
— Ага, и из-за этого мы были вынуждены передвинуть звёздную систему на несколько миллиардов лет вперёд, чтобы исключить пересечение нашей звезды с её собственным светом из прошлого. Но знаешь, я бы не хотела видеть Скаро под звездой с чужим голосом. Всё равно это был бы не наш мир. И прозвище неправильное. Слово «мать» не для далеков.
