В ответ слышится смешанное нечто из «выполняю», «понял» и «сделаю», с разной степенью согласия в интонациях — гипнотический фильтр в действии, новички то и дело спотыкаются о смену словаря. Дзета относится к моим советам вполне лояльно, Эпсилон держит нейтральную позицию, Йота пытается скрыть неприязнь, но она всё равно пробивается, когда он вынужден отзываться на мои распоряжения.
Вроде всё предусмотрела. Бета не стремится ни о чём напоминать, значит, ничто не забыто. Почти незаметно киваю Эпсилону, мол, у меня всё, можешь командовать дальше.
— Транспортное средство подъехало к трапу, — сообщает Дзета, вытягивая одну ногу к уху через бок. Я тоже так умею, но почему у меня это выглядит как взмах шлагбаума, а у неё — как движение гибкой древесной ящерицы? Неужели дело в приятии своего нового тела? Между прочим, зазор между мыслью и действием у меня до сих пор сохранился, хоть и ощутимо сократился. А вот Дзета, похоже, преодолела этот сложный барьер или ближе всех к нему подошла… Зато ей мимика до сих пор не даётся, ни спонтанная, ни искусственно вызванная. Как говорится, кому что.
Эпс щёлкает по настройкам коммуникатора. Насколько могу оценить, переключается персонально на Эту:
— Кандо, заверши перевод реакторов в холостой режим. Когда закончишь, приступишь к дежурству на сетевом сервере. Это позволит нам не брать с собой лишнее оборудование. О любой нестандартной ситуации будешь докладывать немедленно.
— Есть, — по-армейски отзывается серв. Солдафон.
— Десанту собраться у трапа, — приказывает Эпсилон. М-да, и кто тут после этого солдафон.
«Ты употребляешь военную терминологию, это недопустимо. Мы не десант, мы посольство», — поправляю я его приватно. Cделать замечание вслух я смогла бы лишь в том случае, если бы мы с ним поменялись креслами. Но, как уже было замечено, я тут больше не главная. Так что приходится соблюдать этикет, куда более тонкий, чем у планктона, балансируя на ненадёжной грани между уставом и необходимостью.
Шагаем к выходу из корабля, все втроём. По дороге присоединяется Бета со своей объёмистой аптечкой и, неожиданно придержав меня за рукав, впихивает какой-то прямоугольный предмет размером чуть меньше ладони. Бросаю взгляд и поднимаю на врача обалделые глаза:
— Откуда?.. — хотя уже поняла, откуда. Мне ли не узнать эту пачку сигарет, сама на Зосме-9 и покупала.
— Я не выбросил твои корабельные заначки, — ну как ему удаётся эта гадкая ментальная улыбочка? — Незачем было тратить ценный ресурс. Одну пачку отдал на изучение биохимикам, чтобы со временем синтезировать более безопасный наркотик, он не только тебе пригодится. Остальное приберёг — пока нет табельного средства, будешь пользоваться тем, что есть.
— Почему не отдал раньше?! — шепчу я недовольно, пряча контрабанду в карман и косясь на Эпсилона, а то ещё неизвестно, как он отнесётся к наличию наркомана в отряде. Ну, то есть переубедить-то его Бета сумеет, вопрос, сколько сил и времени потратит.
— Чтобы ты не курила на борту. И помни, сигарета в день перед сном, а раз в четыре декады — промывка лёгких и детоксикация.
Каким-то чудом сдерживаю внутреннее передёргивание, чтобы не порадовать им Бету. Садист он всё-таки. Форменный.
— Любопытно, кто нас встречает? Есть прогноз? — спрашивает Дзета, почему-то у меня. Дёргаю плечом вместо ответа. Талы — а дальше кто знает. Там может быть как целая делегация высокопоставленных блондосов, так и пара работников космодрома с вежливыми улыбками.
У выхода уже дожидается Йота с ящиком на плече. Держит железобетонную рожу, но я чувствую глубоко затаённое недовольство, направленное на меня — несложно вычислить, по чьей инициативе его назначили в грузчики, вот и дуется.
