— Ты не понимаешь. Это оптимальная схема, лучше уже не сделать. Дальше начинаются силовые методы вроде ваших, но церковь Мира принципиально против них. Иначе всё, что мы делали до сих пор, не имеет смысла.
А ведь действительно не имеет, думаю я, глядя через зеркало в его горящие фанатизмом синие глаза. Попытки примирить массу абсолютно разных культур, которые часто диаметрально противоположны друг другу, невозможны без того, чтобы не стереть эти самые культурные особенности. А ведь ни один элемент ни одной культуры, даже самой примитивной, не возникает на пустом месте, чаще всего он и вовсе завязан на биологической составляющей, ведь все мы в итоге живые существа, а не мёртвая материя. Тем более это актуально для жизни, возникшей естественным путём в процессе эволюции. Таких, как мы — рождённых развитой цивилизацией низшего порядка — очень мало, и ещё меньше полностью жизнеспособных и абсолютно полноценных. Вернее, такие вообще только далеки. Киберцивилизации слишком несовершенны, а разумной, искусственно сконструированной и при этом устойчивой биологической формы жизни, кроме нас, просто нет. Так что мы совершенно обоснованно считаем себя высшими созданиями, просуществовавшими столько времени почти без каких бы то ни было серьёзных потрясений, неподвластными всяким там парадоксам Ферми, ни разу не падавшими до уровня одичания, как бы трудно нам поначалу ни приходилось… Возможно, когда-нибудь мы создадим ещё более совершенную форму жизни, но я слабо себе представляю, что это может быть, потому что лучше далека ничего невозможно придумать.
Интересно, как бы миротворцы попытались вписать в свою систему далеков? О, это тема.
— Таген, у меня странный вопрос. А если бы действительно, по-настоящему, вернулись смертоносцы — ну, далеки, то как бы к этому отнеслась твоя церковь? Особенно если бы они не напали, а просто пришли. Например, в Седьмую галактику. Там ведь почти нет колоний, потому что очень мало пригодных для жизни планет, и они очень бедны на полезные ископаемые, а значит, никому и не нужны.
— Далеки всегда нападают! — хмуро возражает он.
— Неверно, — отвечаю. — Я изучала ваши хроники. Когда-то они объединили почти все малые галактики Местной группы против Рокочущей Спирали. Да, их интересовала война, их целью был захват одной из двух старших галактик. Но ведь для этого они смогли создать альянс и огня по союзникам не открывали. И был ещё какой-то невнятный Альянс Пандорики, смысл которого утерян, но тем не менее, история сохранила название и состав — там далеки тоже были одной из центрообразующих сил и при этом вообще ни с кем воевать не собирались. Может, есть ещё примеры, только я их не вспомню. Думаю, против общего врага они способны сплотиться с кем угодно, даже с Доктором и вами. Ну вот тебе чисто гипотетическая ситуация — замечены тарелки смертоносцев, огня не открывают. Как поступят талы? Как будет действовать РМ?
— Гм, — он усиленно трёт подбородок. — Думаю, мы бы попытались с ними переговорить.
— Хорошо, они неожиданно на это согласились, хотя это не в их характере.
— Думаю, переговоры бы состоялись, и мы бы даже попытались построить политику убеждения. Но скорее всего, потерпели бы фиаско — мы не сможем общаться с ними так, как с другими цивилизациями. Есть старое правило, и от него не отделаться: от далека всегда — всегда! — следует ждать выстрела в спину. Даже если он уже мёртвый.
Лучшего комплимента от кровных врагов я получить не могла. Сижу и улыбаюсь, как низкоинтеллектуальный рядовой.
— А я уж думала, — говорю, потому что надо продолжать врать, а то моя рожа покажется странной, — что вы совсем осторожность потеряли. Но всё-таки что-то осталось.
— Не понимаю, к чему этот разговор.
— Просто пытаюсь оценить шансы РМ на выживание в условиях нарастающего против неё протеста. Зеденийцы первые, но не последние. Вам следовало пересмотреть политику сразу после мятежа.
Таген внезапно хмыкает.
— Знаешь, Доктор нам то же самое говорил, ещё во время мятежа.
— Не удивлена, — отвечаю.
— И начальству всё пошло не в то горло, — заканчивает блондос.
— У нас с тобой сегодня вышла неожиданно содержательная беседа, — замечаю я. — И я хотела бы её как-нибудь продолжить.
— Могу ли я предложить даме поздний ужин в ресторане? — тут же широко улыбается тал.
— Нет, — отвечаю. — Мне нужно готовить материалы к послезавтрашней лекции. Корабельные плёнки, считай, погибли, приходится всё восстанавливать почти с нуля. Парни без меня не справятся, они хуже умеют выстраивать материал в доступной для широкой публики форме.
— Жаль, — искренне вздыхает Таген. — Но я как-нибудь за тобой вечерком заеду, так легко ты от меня не отделаешься.
Почему-то возникает мысль, что он не просто информирует, а опять о своём дудит, а следом в очередной раз рождается желание вмять ему челюсть до затылка. Но я только выжимаю улыбку — ту, на которую способна. Хватит с него вежливого «спасибо» и улыбки. Улыбки далека. Жаль, он полностью не оценит моего широкого жеста…
