Самая элементарная задача из возможных, более простой я придумать не могу. Выдержав небольшую паузу, в процессе которой мои пальцы растирают и гнут его безжизненную руку, требую цитировать другие пункты О.И., инструкции по технике безопасности в лабораториях и прочие тексты, которые для нас сродни базовым инстинктам. Потом задаю простенькие задачки, вроде умножения шестизначных чисел или уравнений с двумя-тремя неизвестными. Потом спрашиваю азы биологии. Это мой личный список упражнений для активации мозга Беты. У каждого из нас сформировался свой собственный набор заданий, для того и чередуемся.
Через некоторое время замечаю краем глаза салатовое пятно, появившееся у двери. Санитарка, что ли? У талов этот цвет так же ассоциируется с госпиталем, как у землян — белый. Но я не вызывала санитара, и по расписанию не время уборки палаты… Поворачиваю голову и чувствую, как меня охватывает злость.
— Ты?!
Луони смотрит виновато, но глаз не отводит.
— Я же тебе запретила здесь появляться!.. И как ты вообще оказалась в госпитале? Ты думала, что делала, когда покидала безопасную зону?
Она наконец отлипает от косяка, тихо прикрывает за собой дверь и проходит ко мне ближе, но сама смотрит уже только на Бету.
— Прости, — говорит. — Но я больше так не могу. Я тоже должна попробовать его разбудить.
— Зарлан тебя изобьёт и вышвырнет из палаты, как только проснётся, — отвечаю я мрачно, борясь с желанием сделать то же самое. Как она посмела сюда заявиться? Да ещё с риском для жизни, на неё же охотятся! — И я не стану ей мешать.
— Ну и пусть, — упрямо отвечает блондоска. — Я знаю, что виновата.
А сама уже по шажочку, по шажочку вплотную подбирается. У, как хочется её уничтожить!..
— Как ты оказалась в госпитале?
— Сначала пешком, потом поймала попутку и доехала до трансмата. А здесь — через дыру в заборе. Знаешь, в каждом заборе найдётся дыра, если поискать, так Доктор говорит, и он прав…
— Он тебя дурному научил. Ты хотя бы генератор защитного поля надела?
Она слегка раздвигает больничную куртку, явно строфеенную где-то в раздевалке, чтобы показать пояс. Эта ей свой выдал напрокат.
— И на том спасибо, — ворчу я. — Ну, и как ты собираешься пробовать?
— Не знаю... — пожимает плечами Луони. — Но явно не так, как ты.
— А что не так? — тоже мне, умная нашлась. Большой специалист по выводу далеков из комы, не иначе.
— Ну… Если бы меня звали в таком тоне, в каком ты сейчас с ним говорила, я бы ни за что не захотела вернуться. Это было… как обязанность, — она заминается, — как неприятная работа. Как будто его — лично его — тут не ждут, не любят и не ценят.
Неправда!.. Почему-то её слова вызывают во мне внутренний протест. Мы очень ценим работу Беты, его квалификацию, его способности. Иначе бы вообще не стали пытаться спасать. Но спорящий с дурой только треплет себе нервы, и я, загнав возмущение поглубже, просто молчу.
— Звать с того света не так надо, — продолжает Луони, осторожно вытягивая у меня ладонь врача. — Надо так, чтобы жить захотелось.
А почему бы и нет, вдруг думаю я. Пусть попробует. Близкая цель — близкая опасность, это генетическое. В случае неконтролируемой агрессии Беты блондоску прикроет защитное поле, а если он руки рефлекторно к её шее потянет, я смогу его удержать.
— Хорошо, — говорю, вставая и уступая ей место. — У тебя двадцать местных минут, потом проснётся Зарлан. До её пробуждения ты должна будешь убраться отсюда подальше.
Она садится. Я отхожу, подпираю косяк рядом с подсобкой, где спит Дзета, и отстукиваю приватное сообщение как можно более ласковым тоном:
«Эпсилон, где Луони, как ты думаешь?»
«Не понимаю, о чём ты. Спит, я лично скарэл назад проверял».
Ага, мимоходом сунул нос и сразу закрыл дверь, не вглядываясь.
«Зайди и проверь ещё раз, внимательно, — отзываюсь я, не в силах сдержать ядовитость. — А потом пришлёшь Йоту в госпиталь».
Надо же было так обмануться, принять напиханные под одеяло подушки с кресла за человека! Ну хоть бы к дыханию прислушался, если термофильтр поленился активировать. А с другой стороны, это я знаю, что гуманоиды часто проделывают подобный трюк с имитацией спящего тела, усвоив его с детства, а у обычного далека до такого извращения мозг не довернётся. Раз в расписании сон, значит, существо спит и никуда не денется. И я тоже когда-то в это свято верила. Ровно до ведра, накрывшего меня посреди ночи за парником, и торжествующего вопля: «Поймала!»
Луони тем временем устраивается поудобнее, немного подвинув стул ближе к изголовью. Берёт Бету за обе руки и склоняется почти над самым его лицом:
— Эй…
Я удивлена её тону. Он… тёплый. Таким голосом блондоска разговаривает со своими близкими, и то редко. Тепло и ласка, я знаю эти определения и их неприлично яркие проявления у низших. Но что самое главное, это не притворство, это действительно её чувства. Почему? Я не понимаю, почему? И главное, как столько эмоций можно впихнуть в такой короткий оклик из двух звуков?
— Эй, Верленд…
Тепло, ласка, теперь ещё и нежность. Но это неправильно. Это не то, ради чего далек захотел бы жить.
