— Это устаревшая теория, опровергнутая во время Великой Войны Времени, — отвечает суприм. — Всё сложнее, но при этом гармоничнее. Смотрите, смесь энергий плюса, минуса и нулевого разделителя даёт нейтральное темпоральное поле, которое корректно проассоциировать со статическим электричеством, — тонкое сравнение подобрал прямо на ходу, мне было бы слабо. — Если мы что-то перемещаем в двумерном времени, то этот объект пропитывается повышенной дозой темпорального поля. Попытка в нём что-то изменить, дестабилизировать, порождает хронопробой, подобный электрическому. Это и есть выброс артронной энергии, например, при регенерации Повелителей Времени. Она на этом статическом поле и завязана, оно как бы автоматически чинит себя, а заодно и пронизанный им трёхмерный объект, возвращает его в стабильное состояние.
Эпс делает паузу, чтобы перевести дыхание. Я его понимаю, мне тоже было бы тяжело столько времени говорить без остановки. Но как легко ему даются объяснения, аж завидно!..
Йота устраивается поудобнее, забравшись коленями в кресло и глядя на нас через спинку. Я ловлю себя на том, что готова смотреть суприму в рот, хотя вроде бы уже знаю всё то, о чём он говорит. А Эпсилон, собравшись с мыслями, продолжает рассказ:
— Если вектора не просто пошевелить, но попытаться оторвать от нулевой точки, ситуация становится ещё забавнее. Возбуждённый «атом», в котором вектора начали отделяться, пытается стравить лишнюю энергию. Для этого система порождает хронон, имеющий энергию, но не имеющий направленности. Если вектора были расшатаны недостаточно и система сохранилась, то, скорее всего, она поглотит этот хронон обратно раньше, чем он от неё полностью отсоединится — вот вам исправление поломки. Но если дестабилизация была сильная, хронон обретает достаточно энергии, чтобы отделиться и обрести самостоятельность. И сфера времени расширяется на один миг. Забавно, кстати, что сам по себе он не имеет векторности, больше похож на единицу площади доступного времени, и лишь в «жёстком» режиме движется в темпоральной плоскости, согласно заданному при рождении направлению. Если же энергия хронона начинает иссякать, его поглощает ближайший успокаивающийся «атом», съёживая время на тот же самый миг. Таким образом, темпоральная сфера находится в постоянной динамичной связке, где-то расширяясь, где-то сужаясь, и мы этого не замечаем только потому, что воспринимаем события линейно.
Прямо вижу перед внутренним взором время, которое описывает Эпс — такое текучее и гармоничное. И это куда более реалистично и натурально, чем поэтическая ерунда про два потока, которую зачитывала вслух Ривер Сонг в тот вечер, когда я в первый и последний раз в жизни пила алкоголь.
— Я слышал о свободных хрононах, — замечает Йота с ещё более живым интересом. Наконец-то вижу хоть какое-то проявление его личности, а не только инструкции на ножках, аж глаза горят. Да что глаза — я впервые вижу прототипа, раскрасневшегося от любопытства. Я вообще впервые такую реакцию на информацию вижу.
Эпсилон поуютнее откидывается в кресле. Ему бы поменьше изображать снисходительный тон, ещё приятнее было бы общаться. Но увы, это, наверное, профессиональная деформация, типа сарказма.
