— Свободные хрононы действительно существуют, — соглашается он. — Они подобны гамма-излучению и влияют на окружающую среду так же губительно. Но для этого надо полностью разорвать трёхвекторную систему. Возбуждённые вектора — как два тягача, растягивающие прицеп с гравием в противоположные стороны. В какой-то момент не выдержат или крепления, или сам прицеп. Если не выдержат крепления, систему можно будет воссоздать, то есть «атом» разлетится на три части, но энергия стазиса вернёт их обратно. Но если сломается прицеп, то тягачи разлетятся с большой скоростью, а гравий рассыпется, то есть Z-нейтрино развалится на несколько жёстких хрононов, а свободные вектора будут производить противоположно-направленную темпоральную подвижку в двумерном времени. Сбросив лишнюю плюс- или минус-энергию, они замедлят передвижение и найдут себе недостающую пару, прихватив немножко хрононов. Соединение двух противоположных векторов и избыток энергии породят нуль-вектор в качестве связующего звена, и система самоорганизуется вновь. Тем временем высокоэнергетические, «жёсткие» хрононы будут рвать всё, что подвернулось на пути, до тех пор, пока не выдохнутся и не окажутся поглощены. Это естественный процесс, обуславливающий течение Времени в разных направлениях и существование темпоральной энтропии. Кстати, на основе того, что «атом» Времени можно рвать с развалом Z-нейтрино на жёсткие энтропийные хрононы, создавалось всё оружие темпорального уничтожения, стирающее объект из Времени. Вектора противоположно направлены и пробивают темпоральный «коридор» в два конца в том объекте, который попал под выстрел — если правильно задать параметры, хрононы устремятся и вперёд, и назад, стирая и прошлое, и будущее объекта. А вот если в окружающей среде хаотично образуются свободные хрононы с очень большой энергией, то они начинают заметно вредить даже в линейном времени. Простым языком говоря, если концентрация свободных мигов на кубический лер темпорального объёма в разы превышает норму, да ещё эти миги воздействуют хаотически, потому что каждый летит куда попало, что будет с подвернувшимися под такое темпоральное искажение объектами? Какая-то часть сдвигается в будущее, какая-то в прошлое, какая-то на день, какая-то на сто лет. Причём часть — это вовсе не обязательно элементарная частица, это цельная структурная единица. Частица, атом, молекула, клетка, орган, организм, даже связь между отдельными независимыми элементами, например, сильное или гравитационное взаимодействие… На макромир валится всё — и усталость материалов, возникающая из-за разницы темпоральных потенциалов, и токсикоз живого организма из-за умирающих тканей, и чем выше концентрация свободных хрононов, тем страшнее поражение. По сути, физическое проявление энтропии.
— О, а помнишь дезинформирующий тест для планктона, проверку на элементарные знания физики и умение быстро соображать? — вдруг вспоминаю я, даже хихикаю. — Когда наши нарочно говорили, что Z-нейтрино уничтожает электрическое поле в атомах. Кто поумнее, соображал, что в атомах не электрическое, а сильное взаимодействие. Таких был смысл переделывать в марионеток.
— Неужели среди низших рас, знающих о внутреннем устройстве атома, встречаются индивиды, способные поверить в такую ерунду? — вытаращивается Йота*.
— Представь себе, — пресерьёзно кивает Эпсилон, а я поддакиваю. Далеко ходить не надо — достаточно прогуляться до здания космопорта и начать спрашивать всех подряд. Хорошо, если один из десяти вспомнит про сильное и слабое взаимодействия, обычно низшими навскидку перечисляются только электрическое, магнитное и гравитационное. Ничего не знают и не хотят знать. П-плесень…
— Так вот, возвращаясь к нашей Зеро, с которой мы начали разговор, — улыбочка Эпсилона делается мерзкой. — Она путешествовала во времени, но при этом не пропиталась артронной энергией. Вывод?
Йота смотрит на меня взглядом, в котором проявляется вивисекторский интерес:
— Обычно так не бывает.
Я бы поморщилась недовольно, но лучше напустить на себя равнодушие.
— А это значит, в ней или что-то вытесняет векторные триплеты, или что-то их разрушает, — подсказывает Эпсилон. Та-ак… Интересная мысль.
— Свободные хрононы? — быстро спрашивает Йота. И я вдруг понимаю, что это может быть правдой. Что это очень, очень похоже на правду. Как там выразились Шакри, «след»? Жёсткие хрононы пробивают дорожки в ткани времени, и да, это очень заметный след, однако…
— Конечно, свободные хрононы, энергия которых идеально равна избыточному артронному излучению, полученному в ходе перемещения в Вихре, — хмыкает Эпсилон. — И артронка не накапливается, и хрононы навредить не успевают. По крайней мере, это самое логичное объяснение, вот только непонятно, откуда такая ювелирность и почему это активируется только при контактах с Вихрем, а не идёт постоянно.
— Контролёр Времени называл это парадоксом, — говорю я, не вдаваясь в подробности. Почему-то мне кажется, что другим прототипам их знать не нужно.
— А по-другому и не назовёшь, — пожимает плечами наш капитан.
