Вот даже не знаю, подпрыгнуть на радостях или насторожиться. А то вдруг что не так сделала или слишком насвоевольничала во время инспекции? Да ещё Контролёр Времени опять на меня странно поглядывает, проезжая мимо. Что-то он темнит. Припереть бы его к стенке за гироскоп, да звание не позволяет. Ему ж вообще никто не указ, кроме Императора.
Наконец, остаёмся одни. Я молчу, и правитель молчит. Ну, и?..
— Были ли какие-нибудь нюансы во время инспекции, о которых ты не упомянула при посторонних? — спрашивает он, когда молчание затягивается уже до неприличия.
Неожиданно и непонятно.
— Нет… — озадаченно отвечаю я, быстро перебрав воспоминания. — Я спрашивала на всех посещённых пунктах, есть ли у них какие-то недочёты или потребности, но никто ничего не сказал, за исключением просьбы астрофизиков о дополнительных зондах.
— Ты быстро вернулась.
— Приказ был — установить причины задержек и отговорок, я их выяснила… Ты имеешь в виду, что я больше ничего не нашла? — он молчит в ответ, явно ожидая моего продолжения. — Я… знаю на собственном опыте, что такое проверка. Изнутри. Она всегда мешает налаженному графику, особенно когда инспекторы лезут туда, где ничего не понимают, и при этом с умным видом дают тебе указания, что и как, по их мнению, надо делать. В итоге ситуация выглядит донельзя глупо и нерационально — и тебя отвлекают, мешая работать, и инспектор выставляет себя идиотом. Задачу я выполнила, остальное не имело смысла.
Звук, который раздаётся следом за моими словами, я не ожидала никак и никогда. Конечно, обстановка более чем приватна, мы один на один, но всё же, услышать смех вслух… Да ещё и от Императора… Впрочем, он берёт себя в ложноручки менее, чем за рэл, и, пока я пытаюсь закрыть рот, замечает:
— Неподражаемая прямолинейность. Ты ещё очень неопытная. Пожалуй, даже слишком неопытная.
— Я работаю над исправлением этого недочёта.
— Я в курсе, иначе бы ты здесь не стояла, — почему он так задумчиво на меня глядит? Я его разочаровала? — И вместе с тем ты хорошо определяешь ошибки там, где их больше никто не замечает… Кстати, — он резко меняет тон, — Учёный тут взялась тебя выгораживать перед Советом.
Кошмар какой, она это всё-таки сделала. Представляю, что ей сказали.
— Я была против этого хода, — честно сообщаю в ответ.
— Это не её ума дело, да и не твоего, — всё так же задумчиво разглядывая меня, замечает Император. — Ты что-нибудь надумала о прототипах?
— У меня недостаточно данных, чтобы сделать однозначный вывод, — ускользаю я от ответа. Мне действительно чего-то не хватает, какого-то последнего звена, одного-единственного факта. Правитель прав, я очень неопытная. А значит, как ни грустно это звучит, не профпригодна для высшей элиты. — Быть может, функциональнее будет обсудить это с Вечным, он поможет рассчитать недостающее…
— Нет, — коротко приказывает Император. — Я хочу, чтобы ты всё сделала сама. У него свои расчёты, у тебя свои. Считай это очередным тестом.
— Ты хочешь сказать, у тебя просто есть цельная картина, и ты ждёшь от подчинённых, подтвердят они её или опровергнут? — осеняет меня.
— Нет, — как-то неожиданно до разочарования отвечает правитель. — У меня достаточно большой опыт изучения низших. Но далек в гуманоидной форме, а не сознание далека в гуманоиде — это новшество. Такого всерьёз ещё никогда не было, эксперимент Культа Скаро не в счёт. И если мы ведём наблюдение со стороны, то ты — изнутри. Пока я только вижу, что у вас есть недостатки, продиктованные внешней формой, их нет у обычных далеков. Но вместе с тем, как резервный способ выживания, вы эффективнее, потому что не зависите от внешней оболочки и можете маскироваться среди низших. В этом есть смысл. Учёный однозначно за продолжение эксперимента, Вечный однозначно за его прекращение, но никто до конца не может сформулировать свои аргументы. Поэтому я и жду твоих выводов. Они у тебя будут наиболее верными, ведь ты зависишь от проекта, как никто из его участников.
Более чем непрозрачный намёк. Нет, открытое предупреждение — остановка эксперимента означает мою отложенную на неопределённый срок казнь. А с другой стороны, у правителя есть резон об этом напомнить — если я, несмотря на угрозу смерти, всё равно решусь заявить, что с прототипами пора завязывать, значит, это действительно чрезвычайно опасно для далеков. Потому что инстинкт сохранения расы — это инстинкт сохранения расы. И он мне в слуховые рецепторы приватиком шепчет, что игры с ДНК нас до добра не доведут. Вот почему Император терпеливо ждёт моих выводов.
Нет, убить, конечно, не убьют — им всем интересно, что я такое. Но карцер или гибернация всё равно что смерть.
— Ты совершенно не умеешь скрывать мысли, — вдруг припечатывает меня правитель. Упс.
— Почему я должна скрывать мысли от тебя, объясни? — ничто так не взбодряет, как напоминание о грядущей судьбе, сразу ехидство просыпается.
Опять чувствую улыбку, но хотя бы не шокирующий смех вслух.
— От меня незачем. А от Доктора?
— Присутствие врага мобилизует, — отрезаю. — Особенно если он телепат.
