Не знаю, сколько ещё я сижу, уже полностью отключив мозг. Упахать далека сложно, но иногда не выдерживает не организм, а психика, а уж в теле прототипа перегрузка наступает очень быстро. Видимо, Бета прав, нам всем нужен увеличенный отдых, чтобы сбросить напряжение. Хотя поможет ли это? Сны мешают отключаться от реальности, ведь теперь от них никак не отделаться. И ещё, в скафандре всегда была подстраховочная система, которая будила в случае опасности — отсюда и пошёл миф, что далеки не спят. А прототипы лишены такого счастья, и каким бы полноценным ни был сон, а глубоко внутри всё равно остаётся тревожность, которую ничем не снять. Поэтому мой организм нашёл альтернативный путь — просто посидеть, расслабившись, в одиночестве, лениво высчитывая алгоритм роста ветвей на ближайшем дереве и прогноз погоды на месяц вперёд по движению облаков и дуновениям ветерка. Очень интеллектуальные занятия, безусловно!
Упс, уже местный час прошёл, как я бездумно втыкаю взгляд в древесный ствол напротив. Вот это перегруз! Может, с сигареты шарахнуло, не знаю. Мы вообще какие-то неустойчивые к отравляющим веществам — капля кофеина заставляет двое суток носиться, как ошпаренной, напёрсток коньяка выводит из строя на сутки, теперь ещё и никотин, оказывается, вырубает мышление. Надо размять ноги и возвращаться к ребятам, рассказать Бете про табак и послать отчёт о беседе с Доктором и запрос насчёт Шакри в Центр. Поднимаюсь, сую руки в карманы и неторопливо иду обратно, на главную аллею, чувствуя себя значительно лучше и спокойнее. Сейчас меня ничто не должно выбить из гамачка, даже Приход Бури со своим эскортом. Совершенно ничто.
Но к тому, что я вижу через половину скарэла, я не готова абсолютно, и перед этим меркнет любой конец света — по центральной аллее, мне навстречу, идут Гамма и Дельта. И то, как они идут, заставляет меня замереть, забыв обо всём на свете.
Никого не замечая вокруг. Улыбаясь друг другу. Держась за руки.
Они… взялись за руки… просто так. Без конкретной цели. Если бы подо мной сейчас разверзлось жерло вулкана или небо озарилось вспышкой сверхновой, я бы не почувствовала того ужаса, который охватил меня, как только я осознала увиденное и заставила себя поверить собственным глазам. Коснуться чего-то живого голой плотью — это же… омерзительно. От одной этой мысли мурашки по коже бегут. Но чтобы этим ещё и наслаждаться, визуально наслаждаться — лучше бы я умерла, чем увидела такое от далеков. Я даже не могу логически обосновать свой ужас, ведь это же инстинктивное отвращение — мы рождены для физической изоляции, живём в физической изоляции, но соединены ментально, в отличие от большинства низших рас, у которых всё ровно наоборот.
Как в замедленном времени, они вдруг замечают на логистических картах посторонний номер и, отлепляя взгляды друг от друга, переводят на меня сияющие глаза. А я проваливаюсь в какую-то отчаянную бездну, внезапно догоняя, что происходит с этими двумя. Милые ямочки на щеках Дельты медленно тают по мере того, как до неё доходит бьющее от меня ощущение, ладони сервов размыкаются и соскальзывают по швам, а их эмоциональная аура вдруг пробивается трещинами страха. Всё в том же трансе начинаю к ним приближаться, еле переставляя ноги.
— Как давно? — вот и всё, что я могу хрипло выдохнуть.
Круглые глаза реакторного техника круглеют ещё больше, наполняясь ужасом. Гамме тоже страшно, но он делает шаг вперёд, и я даже не могу понять, для чего больше — перетянуть на себя моё внимание или, что ещё хуже, прикрыть Дельту от моего взгляда. Мы стоим все трое, испуганные друг другом, а вокруг нас медленно осыпается осколками Общая Идеология.
Молчание затягивается. С трудом размыкаю губы второй раз:
— Как давно начала формироваться персональная привязанность? Отвечать!
Гамма проглатывает комок в горле:
— Неизвестно…
— Что. Значит. Неизвестно? — страх вдруг начинает тихо подменяться ледяной яростью, и я не узнаю свой голос, резко ставший тихим и невероятно спокойным, так противоречащим вскипающему бешенству.
— Это само собой получилось, — лепечет Дельта с видом: «Варги-палки, спалились». — Мы всё время рядом, много общей работы, и…
— Меня не интересуют оправдания, — ещё тише отвечаю я. — Вы скрыли это от общества, хотя обязаны отчитываться о каждом действии и каждой эмоции. Позже я определю, что делать с вашим отклонением.
— Ты тоже скрывала, — вдруг заявляет Гамма. На-адо же, кто-то рискует огрызаться?
— Я не скрывала, а сообщала своевременно, когда это было нужно и то, что было нужно с учётом ваших рангов и допусков, — проговариваю в ответ, непроизвольно сощуриваясь. — Фаворитизм преследуется по закону, но дело даже не в этом. Вы… — ярость внезапно сменяется усталым бессилием, маловат запал оказался. — …мать моя радиация, вы что, сами не понимаете, что между вами формируется сексуальное влечение по образцу низших?! Вы в полушаге от человеческого фактора, идиоты!
