— Хватит, — говорю через пятнадцать рэлов. — Судиин, ты очень плохо играешь. Видно, что для тебя это — неестественное занятие. Или заставь себя внутренне расслабиться, или прекращай извращение.
Дельта, убрав с лучей руки, уставляется в грунт. Сидящий рядом Гамма, похоже, что-то хочет сказать, но никак не решится.
— Я слушаю? — говорю ему.
Он ещё немного мнётся, грызя дужку вытащенных из нагрудного кармана очков, потом всё же сообщает:
— Ты её пугаешь.
Подумайте, тоже мне. Как нашкодить с человеческим фактором, так это не страшно. А как командир за это пригрозил ложноручки на излучатель навернуть, так сразу испугались.
— Судиин сама не может за себя сказать? — отвечаю. — Хватит. Сидите, репетируйте, только учтите — если вас с такими лицами и такими деревянными движениями заметят, то нас всех немедленно объявят киборгами. Я понятно объяснила?
— Да, — кивает Дельта. — Командир Зеро, ты очень сильно разозлилась.
Вот только мямлянья её не хватало.
— Я в гневе. Но не только на вас — ещё и на себя, что упустила происходящие с вами изменения из-за своего дурного любопытства. Ваша близость стала заметна, когда мы передислоцировались в гостиницу. Её надо было сразу же пресечь, но вместо этого я решила понаблюдать и позволила вам ещё двое суток ходить парочкой, подсматривать за низшими и перенимать их поведение. Теперь будем разбираться, что с вами происходит, все вместе. Это серьёзная девиация, но хорошо, что она выявлена.
— Ты не запретишь нам… общаться? — робко спрашивает она.
— Нет смысла. Прототипы должны быть изучены всесторонне, в том числе со всеми отклонениями от норм нашей цивилизации. У нас есть Адери в качестве образца правильного поведения, Верленд, чтобы разобраться с вашей девиацией с точки зрения медицины хотя бы вчерне, и экстренная связь с Центром на случай полного затыка. Сегодня же обсудим сложившуюся ситуацию. А пока не забывайте, что вам ещё писать отчёт.
Сервы заметно выдыхают, и я замечаю, что Дельта непроизвольно нашаривает ладонь Гаммы. Так она ещё и инициатор?..
— Я думал, ты нас… ликвидируешь, — с запинкой признаётся Гамма. Представляю, чего ему стоит вытолкнуть эти слова.
— Всё ещё могу, — с не меньшим усилием отвожу взгляд от их соединившихся рук. Тьфу, далеки, тоже мне. Мерзость. Император мне вкатит по первое число, только и остаётся, что попытаться отбрехаться экспериментом, который требуется довести до конца. Закрываю глаза и задумываюсь, как бы преподнести милое известие остальным прототипам — «знаете, ребятки, а наши сервы влюбились, гуляют за ручку и устраивают свиданки в парке»? Бета флегматик, а вот Альфе точно придётся успокоительное внутривенно загонять.
Снова слышу синтетический звук арфы. На этот раз звук кажется менее механизированным, и это тоже плохо — подтверждается факт, что в первую попытку Дельта была скована испугом. Но раз на её игре отражается её внутреннее состояние, значит, она ищет способы внешне проявить эмоции не только жестом и словом, но и по-другому. Это значит, что она вообще хочет внешне проявить эмоции. И это так же ненормально, как их взаимный фаворитизм.
Тем не менее, сидение на лавочке под звуки разной высоты и длительности настраивает на спокойствие, и я почти расслабляюсь вновь — но тут мелодия резко прерывается с коротким отвратительным воем, похожим на снижение старинного звездолёта в плотных слоях атмосферы. Чувствую комплексную негативную эмоцию, синхронно лупанувшую от сервов, приоткрываю глаза и понимаю, на что они так среагировали.
Посланник Таген долго бегал, но всё-таки меня разыскал.
Стоит на аллее, во все глаза таращится на наше трио. В правой руке держит непропорционально маленькую для его ладони сумочку, кажется, из бумаги. И чего ему неймётся? Ему вообще давно отбой положен, судя по суточным биоритмам талов, а он по кустам шарится.
— Простите, я, наверное, не вовремя…
Встаю навстречу. Если начну с ним болтать прямо при подчинённых, их нервы не выдержат. Надо его увести.
— Всё в порядке. Пройдёмся?
Сервы как-то странно на нас глядят. Тал кивает, и я иду ему навстречу, бросив Дельте на синтетическом:
— Продолжай репетировать, — главное сейчас — это уверенный тон, чтобы они думали, что уж у меня-то точно всё под контролем. Хотя совершенно не под контролем. Что же в принципе Тагену нужно? Не понимаю, не понимаю, мозги продолжают пробуксовывать. Если это тал, то он по всем правилам должен искать выгоду: блондосы слишком долго прожили республикой, чтобы тельцекратия не отпечаталась на их мировоззрении. А единственный раз, когда он попытался хоть что-то из-под меня выбить, это был разговор о союзе против далеков. Посланник словно бы просто общаться хочет. Можно подумать, из меня интересный собеседник… Ладно, погляжу, что он мне сейчас скажет — в конце концов, тонизирующая болтовня с изрядным зарядом злости на почве расовой непереносимости может меня отвлечь от более печальных размышлений.
Дохожу до посланника и киваю вдаль по дорожке, не сбивая шага:
— Не будем мешать. Вы хотели о чём-то поговорить?
