— Так, времени мало. Вы двое, от вас несёт ромом. Ведите её, держите ближе к себе. Уловили? А теперь идите.
Отдаляясь от своего случайного спасителя, рыцарь Капиляры то и дело оборачивалась. Не доверяла своим глазам почти так же, как утомлённый бессонницей человек, который по многу раз глянет на стрелки часов, чтобы убедиться в истинности увиденного. Вдруг обман?
— И правда… похоже, — под нос произнёс Г., — Бежать… чтобы они пошли по твоему следу и казнили тебя? Ага, щас. Зря…что ли… из подземелья вытаскивал…
Прождав некоторое время, недолго, направился в Рыбацкую деревню в Оренктонском порту. Дождь усиливался, лил из ведра сплошной стеной. На расстоянии тринадцати шагов почти ничего не видно, лишь искажённые очертания. Стихия барабанила по земле, брусу и крышам. Появлению свежести мешал неугомонный запах рыбы. На перекладине висела сеть из крученой нити, ветер гонял её, пытался уподобить волне Глухого моря.
Большой перекошенный склад, огромный ржавый замок висел на воротах. К нему уже давно не прикасалась человеческая рука. Судя по всему, постройка брошена хозяевами. Дотронулся кончиком пальца к замку — тот развалился на части, упал. Прошёл внутрь. Там четверть дальней стены обвалилась — открывала вид на беспокойный водный простор. Подтащил стул и сел в самом центре, смотрел вдаль. В момент ожидания прикрыл глаза, тут же поднял веки. Каждый раз, когда моргал, видел одинокий маяк, которого там и в помине не было. Цепи на двери подпрыгивали, нечто ломилось на свободу, повторяя голосом яростного ничего: «отдай их мне, отдай…». Грегор достал трубку, появилась необходимость закурить, но всё промокло, да и смесь закончилась. Наглядный пример того, что что-то есть всегда, но только не в моменты настоящей необходимости.
Сзади скрипнули ворота. Нет, не ветер — за ним пришли, и оно рядом. Из бреши показались фигуры одетые в тёмно красно-коричневые рясы. Из-под верхнего слоя изредка показывалась перевязь с кинжалами и обвязанная цепью книга. У каждого на шее висел вырезанный из дерева медальон — насекомое со сложенными в одном направлении крыльями, колющий хобот под ветвящимися остями отходил строго вперёд.
Министерские убийцы — Хексенмейстеры, перемещались почти на четвереньках, почти по-звериному, окружали Ворона. Один из них вытянул шею — принюхивался. Так они находили свою жертву, ибо глаза, как и лицо в целом, закрывала многослойная повязка из плотной красноватой ткани.
— Рыцарь Капиляры, страж крови Династии Венн, — на удивление культурно заговорил стоявший позади. — Вы обвиняетесь в измене Империи Вентраль за службу Каэйдре, которая своими грязными отношениями с усопшими дискредитировала порядок. Осуществив побег, Вы отказались раскаяться и присягнуть на верность Министру-Наместнику. Потому вынужден вынести приговор и привести его в исполнение незамедлительно…
Грегор всё так же сидел на стуле, сложив руки на спинке.
— Ну привет, бараны, — поздоровался он. — Вам, убийцам из особого отдела, стоит только учуять запах жертвы, так сразу же ломитесь по её следу. А от слюны вообще дуреете. Какая-то, прям, константа. С тех пор ничего не изменилось. Знай я этот фокус раньше, этой встречи не произошло бы.
Слепец покрутил головой, прислушивался.
— Я узнаю этот голос, — произнесла единственная фигура, на чьём поясе весел металлический сосуд для сжигания трав, окуривания.
— А я узнаю твой. Неужели сегодня вечер встреч давних знакомых? Не зря, значит, шею помыл.
— Тебя не может здесь быть. Ты мёртв. Семь кинжалов… их лезвия проткнули твои органы, перерезали сухожилия…
— Глаза замылились, промахнулись. Такое случается и с лучшими. Ничего не поделать. Главное — чтобы в борделе не случились осечки, а то точно захлебнетёсь переживанием.
— Не случается.
— Ну, тогда меня здесь нет, а мой голос вам кажется. Как и всё, что случится внутри этой развалины.
— Убийца благородных потомков Первых людей — Левранд, мы приговариваем тебя к последней смерти. Из этой петли уже не выберешься.
— Это вряд ли. У меня ещё есть дела. Например — вернуть эту шляпу, — сказал Г., и поднялся на ноги. — Назвал меня убийцей. Так что же получается, меня примут в ваши ряды, оденут в этот клоунский балахон? Станем одной дружной семьёй баранов, будем секретничать и расчёсывать друг другу волосы. Превосходно! А тайным жестам обучите? Такую же цацку дадите?
— Раньше ты не был таким болтливым. И судя по твоей речи, тебе и клоунский наряд не нужен. Жалкое зрелище. Или же всему причина — страх, который прогрызается из недр памяти? Страх, как и воздух, опьяняет…
— Может быть. Раньше я был не в ладах с самим собой. Теперь же… всё иначе. Могу себе позволить поупражняться в риторике. Но ты прав. Жалкое зрелище. Ведь бараны не понимают, что залезли в пасть левиафана. Глубины не будут милосердны к вам…
— Довольно болтовни. Последний шанс сказать последние слова. Произнеси что-нибудь получше… чем СТОЙТЕ или же НЕ НАДО. Пусть мир запомнит тебя непокорным ублюдком, который с достоинством сделал свой последний вздох.
