Мой способный взрастить общую мечту друг по духу кротко покивала, её взгляд неожиданного стал старше лет на много. Пока сидели в нашей лодке на морской равнине, без умолку говорил обо всём на свете, не позволили гнетущей тишине раздавить нас. В некотором смысле сработало — оба беззаботно улыбались и вместе с тем потеряли ход времени. Это точно был один из лучших моментов моего существования. Вернувшись на кромку суши, попрощались, но пообещали встретиться, как обычно, завтра.
Всё очень скоро изменилось. Утром пришёл на берег — там никого. Прождал до вечера, после отправился на поиски Кады.
Улицы большого города вели в никуда. Каждый раз обнаруживал в тупиках — пьянчуг или бродяг. Аромат цветов забывался, утопал в закоульном смраде. Огонь мог помочь отыскать гвоздь в стоге сена, но сжигающий способ бессилен в каменных лабиринтах. Шли годы. Став Искателем запретных знаний, оставил лодку и удочку на хранение рыбаку Виисло, который точно, со всей ответственностью, следит за доверенным по сей день. Как такое можно было забыть? Неужели время выстроило ту стену восковую, что разделила меня с моим же прошлым…
Вынырнув из омута ностальгии, посмотрел в окно кареты. По стеклу расползались щупальца, сжимали кабину, как кулак камень. Через просветы между скользкими конечностями виднелись знакомые места. Мы вернулись в Оренктон. Совсем непросто описатьиспытываемые мной чувства гибридные. И радость, и не радость. Все смотрят на мир через призму жизненных событий, моя же изменилась, стала другой, впитав секрет Пепельных болот.
Над воротами развевалось знамя союза Артсинтиум. Ветер беспощадно швырял его из стороны сторону. Махая тканевой ладонью, показывало настоящую непоколебимость, приветствовало всякого путника, что разыскивал ночлег, убежище. Как-то раз мне повстречался носитель Поветрия времени и рассказал о неком Плаче, который строил корабль, чтобы с его помощью спасти живых от скорых перемен. Таким кораблём виделся Оренктон. Вглядываясь, заметил неестественные движения на поверхности полотнища хоругви. Вдруг полезла чёрная птица. Сделала это как рисунок, решивший покинуть границы холста. Освободив крылья из клейкой грязи, плавно взмыла в воздух. Далее угол изменился — не получилось узнать, куда полетел символ, пожелавший освободиться от заточения.
«То стрелок, Хор…его путь продолжается, живёт и в наши дни» — подумалось не вслух.
Плотина сознания неожиданно посыпалась как ветхая постройка от беспощадного урагана. Мысли безудержным потоком обрушились на меня, рисовали огни Рэвиндитрэ; рисовали их неукротимое желание лизнуть небеса, разрушить ведущие через них мосты. Всё это изображалось и жило на новой странице из книги Набав Днаха. Проводник провёл когтем, нарисовал Рефлект древней трагедии. Я пробирался сквозь пепел, на моих плечах сидела пропавшая Када. По правую руку от меня, прикрывая лицо, шёл Хор, а по левую — сам Донный бог.
— Наконец-то! — взвизгнула Софистия и прилипла к окну. — Нормальная купальня с горячей водой, нормальная кровать с мягкой периной… ждите меня! Но сначала зайдём к лекарям, они помогут, — в полтона сообщила она, поглядывая в мою сторону. Мозговой червь не давал ей покоя.
Набав Днах больше не сидел между ними — исчез.
— Если настаиваешь, зайдём к Бенарду, — согласился я. — Демонстративно выпью микстуру. Хоть ничего такого и не подхватил. Но перед этим отдохну. И никаких возражений, — чётко видя собственные намерения, обратился к Ифору: — А ты чем займёшься?
— Поем, а после зайду в коллегию, узнаю… не пыталась ли старуха обвинить меня в неуплате за комнату. А то могла, хоть и оставлял задаток.
— Лучше бы поселился в Академии, чтобы не терять деньги впустую.
— Не, мне нравится эта комната. Уютно и солнца в меру, и не продувает.
— Тогда организуем у тебя пирушку в честь возвращения! — сказал я, рассмеявшись.
Разноглазая начала подзуживать. Ученика покуксило, представил, что с последствиями разбираться ему одному. Но лишь на короткий миг, он знал: мы не варвары, мы поможем навести порядок.
Покинув экипаж, в спину вонзались сомневающиеся взгляды. Младшие Искатели переживали за наставника. Они не знали о настоящем поводе для беспокойств. Не мог рассказать им — невыносимо жестокая правда не пожалела бы их.
Темнело. Я немного побродил по городу, решил зайти в «Пьяную коленку». Это место казалось странным, не знаю почему; может быть из-за названия. Когда перешагнул через порог, изнутри вырвались помои обитающего внутри шума. Сохраняя неподвижность, смотрел на людей — не хотел к ним присоединяться, не хотел даже находиться рядом. Моя рука задрожала, уподобилась пропитому посетителю за ближним столом, который требовал налить ему ещё. В надежде прекратить дрожь сдавливал её — не помогло. В недрах черепной захрустели трепыхания. Тогда стал прислушиваться, чтобы понять их природу.
