— До вас заходила женщина в возрасте. Она ничего не покупала — просто смотрела. И она же рассказала, что видела чудика с мешком на голове, тот при ней срывал мои листовки. Должно быть… завистливый конкурент. Так что вам повезло найти одну из них…
— Без конкуренции никак. Она — одна из основ развития. «Как вода для растений», так, вроде, говорят…
— Вероятно, так оно и есть, — сказал антикварщик и вернулся с прозрачной коробкой в руках. Его аккуратности позавидовал бы идущий над пропастью канатоходец.
Мои глаза намертво прибились к старой книге под толстым стеклом. Осматривая её, в сознание прокрадывалась мысль — их и правда больше
— А можно её достать? — спросил я у довольного Анцента.
— К сожалению, нет. Страницы совсем обветшали. Когда читал ее, она практически разваливалась. Уж не знаю что с ней происходило, но теперь… её точно не прочитать. То есть можно попробовать, но эта попытка окажется последней. Надеюсь, вы понимаете невозможность этого. Она единственная в своём роде. Написанная лично автором, а не какая-нибудь копия…
— Конечно… понимаю. Тогда расскажите о содержимом добавленных страниц. Оно же не разрушает известную историю?
— Несмотря на угловатую, местами сухую манеру написания, мастер Блекрот сотворил шедевр. Такой отпечаток сознания со своими уникальными линиями. Каждая неровность дополняет произведение, становиться тропинкой, ведущей через внутренний мир автора.
— Подождите, — остановил его, заметив отстраненный взгляд. — Я не совсем об этом спрашивал. Нельзя ли ближе к делу, чтобы сэкономить ваше и моё время?
Мистер Анцент как-то замялся, а выражение его лица разбавилось красками сомнения и некого опасения.
— Если «Путник глубин» для вас нечто большее, чем одноразовая история о мальчике, который отправился в путь, чтобы сдержать обещание, то, узнав о изначальной задумке, здесь, — Антикварщик указал полусогнутым пальцем на свой весок, — что-то может сломаться. Само название откроется совсем под другим углом.
— Вы прирождённый торговец. Заинтриговали меня ещё больше. Теперь даже не знаю, как поступить. Но ладно, дороги назад нет. Я должен знать.
— Хорошо, моё дело было предупредить, — выдул мистер. — Тогда расскажу вам кое-что. За долгие годы странствий путник обошёл весь свет и всю тьму. Преодолевая страшные испытания, продолжал поиски. А когда нашёл лекарство, то вернулся к ней и исцелил её глаза. Но это вы и без меня знаете.
— Именно так. Но что же изменилось?
— А изменилось вот что. Они не жили долго и счастливо. Прозрев, она увидела мир в своём истинном обличии. В ужасе посмотрела на Рамдверта, но не увидела того, чей голос слышала во снах. Перед ней не было того, к чьему лицу когда-то нежно прикасалась. А только… невыносимое для рассудка чудовище. Её сердце застыло, отказалось принять правду. Она упала и умерла прямо у его ног. Рамдверт на протяжении семи дней неподвижно стоял, смотрел на холодное тело. Сложно представить, какие мысли пробегали бы у меня в голове, окажись я в такой ситуации. Но у нас хотя бы есть пример того, что может сделать с человеком его путь.
— Вы уверены? — спросил я, почувствовав слабость в ногах. — То есть… трудности не закалили его, а превратили в чудовище.
— В подлинности страниц нет никаких сомнений. Знаете, теперь даже понимаю, почему концовку изменили в копиях. Никому не понравилось бы читать о том, как герой становится причиной гибели своей возлюбленной. Баловням подавай истории про простачков, которые вдруг становятся богоподобными. Или о начале жизни сначала, сохранив при этом память.
— Каждому своё, — раздавленные слова выползли из зубной клети. Ноги сами повели меня к выходу.
— Уже уходите? — тихо вопросил Анцент. — Понимаю, нужно время, чтобы принять такое. Желаю скорейшего вам выздоровления! Если будете искать древности, мои двери всегда открыты для Главного Искателя.
Верить так просто на слово — дело сомнительное. Надо было самому прочитать эти моменты. Но он не обманул, всё так и было. Откуда-то знаю это. Выйдя из лавки, между сердцем и затылком стало как-то пусто. Стержень внутри с безмолвным хрустом надломился, а он, как мне представлялось, играл роль плотины, сдерживал потоки происходящих в мире безумств. Не найдя подходящего подарка, захотелось отсидеться где-нибудь в тишине.
Отмахнулся от секундной слабости и отправился к морю. Первый шаг — улицы Оренктона, страницы с растекшимися буквами соскальзывают со стен и перьями летят вниз. Второй шаг — оказываюсь в пропахшей рыбой деревне, в портовой части города. Вот покосившаяся хижина Виисло.
Старец в соломенной шляпе лежал в гамаке из натянутых сетей, курил трубку и смаковал каждую затяжку. Он был сторонником мнения: курение — это ритуал. Совершая его, всем своим серьёзным морщинистым видом говорил: «Я не тороплюсь, а наслаждаюсь каждым мгновением, за которое плачу годами. Кстати, мне так и не удалось узнать какой лист находится в центре его дымного ритуала. Вот он уровень сохранности секретов.
