Микгриб-младший вышел из Банка. Не спеша направился в резиденцию, где проходило собрание. Скорее всего, оно давно закончилось. Устало перебирал ногами по городской улице, пытался вспомнить подробности того сна, который, укрывшись за занавесом забвения, отягощал его мысли. Забытое порождало ощущение пустоты, в которой притаилось невидимое, неосязаемое. Дыхание сбилось из-за постоянной ходьбы, или же из-за жёлтого тонизирующего средства. Ни с того ни сего унюхал аромат свежих пирогов и сладких рулетов, урчание в животе не заставили себя долго ждать. Ноги вместо головы приняли решение, нечего тратить время на раздумья, повели того к источнику аппетитных запахов. Проголодавшийся довольно быстро, быстрее всякой ищейки, отыскал новую пекарню. Её открыли совсем недавно. Это большая удача, потому что поначалу все стараются, чтобы произвести хорошее впечатление на посетителей для дальнейшего роста их количества, а вот потом уже… Представляя скорую трапезу и хруст горячего мясного пирога, незаметно для себя уставился на правый верхний угол окна, поделённого трещинками на четыре части. Там раскинулась паутинка, в ней трепыхалась бабочка. Чешуекрылая красавица стремилась выбраться из шёлковых сетей, спастись. Но усилия лишь ускоряли приближение гибели. Паук заметил звон приглашающего к обеденной трапезе колокольчика и начал медленно подбираться на тонких лапках к своей добыче. Охотник точно уверен в прочности нитей.
Рядом стоял ещё один зритель, наблюдал за гибелью маленькой жизни. Женщина перед выходом в свет нацепила на себя всё, что хранилось в её гардеробе. В результате получился нелепый многослойный, «луковый» наряд. «Репчатая» плавно повернулась и уставилась на Андера. Выпученные безжизненные глаза копировали взгляд дохлой рыбы. Эта особа, ни разу не моргнув, вдруг начала что-то говорить себе под нос; ни одно из слов не поддавалось пониманию. Потом подошла ближе к щели между пекарней и соседним зданием, где протиснулась в люфт, издавая при этом мокрые жующие звуки.
Вермунд удивлёно отпрянул, но любопытство быстро схватило его за руку, подвело к месту фокуса с исчезновением не кролика не в шляпе. Растеряно заглянув в щель, убедился: её, правда, нет! Позабывший о голоде стал случайным свидетелем невероятного, туда и худой ребёнок не пролез бы. Дама-луковица просто затекла и растворилась во мраке каменных стен.
— … Пожиратель зрительных сфер… бережёт свои секреты, — неразборчиво донеслось из зазора.
Андера прошиб холодный пот, а вена на лбу вздулась, запульсировала. В ушах на барабанных перепонках запрыгал оглушающий гул. Страх сковал всё тело. Это мгновение беспомощности выбило искру в его памяти, чем осветило забытое. Перепуганный вспомнил о словах одноглазого бродяги, который восемь дней назад сказал: «Если в течение трёх дней от меня не будет вестей, расскажи об этом лично господину Рэмтору».
Спустя секунды, казавшиеся остроносым айсбергом времени, вернул себе некоторый контроль над разбитыми мыслями и тут же обвинил во всём усталость. Ну а как иначе? После чего отправился на собрание, но куда с меньшей скоростью, чем мог бы.
На стенах коридора — канделябры, свечи горят, не сутулятся. С гордостью держат свои пламенные головы, их причёска не двигается, ожидает лучшей поры или лучшего порыва ветерка, что не превратился в сквозняк, гуляющий внизу. Последний скрёбся в двухстворчатую дверь, она плотно закрыта: никому нельзя к Бургомистру, пока у него важный гость. Внутри продолжался разговор, ничего не слышно, всё какое-то подводное. Такое улавливает человеческий слух. А слышат ли пауки и могут ли они подслушивать, предугадывать будущие слова?
— Тебя, запасной пальчик, предупреждали быть осторожнее. Сердце Рододендрон — это не шутки. Теперь шрам, скорее всего, останется с тобой навсегда.
— Я и был осторожен… насколько это возможно… находясь в чужих воспоминаниях. Но не помогло. Та тварь появилась из ниоткуда и схватила меня за руку. Мерзкая абоминация, такую и в кошмаре сне не увидишь. А я снова сделал невозможное. Оно было прямо передо мной…
— Эта дичь выглядит так, будто поцеловала молния. Кстати, знал, что шрамом называют не только этот замечательный узор, но и самого носителя? Мои поздравления, теперь ты настоящий еретик. Гоните его, насмехайтесь над ним!
— Тебе весело? Наслаждайся. Будь у меня возможность вернуться в прошлое, снова бы заплатил эту цену. Правда того стоила. Поэтому как-нибудь переживу сопутствующий ущерб.
— Какая самоуверенность. Аж дух захватывает. Вальдер говорил мне, якобы ты разговариваешь с мухами. Это так? Просто, мне всегда представлялось, что похожие умы стремятся друг к другу.
— Рамдверт отзывался о тебе, как о спокойном, сдержанном, мрачном человеке с холодным умом. Поэтому не могу не спросить. Грегор, у тебя только ко мне такая неприязнь? Или это часть твоего шарма и ты ко всем так относишься?
