Дом Халиод — вторая из трёх благородных семей Оренктона, которая предпочитала находиться в тени и наблюдать за всем со стороны. Сразу после присоединения к союзу Артсинтиум, они перешагнули собственные правила и поддержали нового Бургомистра. На то могло быть несколько причин.
— «Живы — а потому смотрим» — так же у них над воротами написано? — вспомнил вермунд. — Раньше только смотрели, а теперь не только смотрят. Интересно почему? — он догадывался о причине перемен в семействе затворников. Однажды слышал, что его собеседник — наследник Дома Халиод, чьи корни уходят в истории о Лиодхау, соратнике Сахелана. Однако Рэмтора определили во вторую теневую так называемую сухую ветвь — Кильмиор. Всё из-за его шестипалой ладони.
— Устали терпеть слабокровного, выходца из простого люда, который дорвался до власти, — с мрачным лицом предположил Рэмтор. — Или же просто им надоело стирать пыль со своих всевидящих трубок.
— Трубок? — переспросил Андер, представив курительное глазастое приспособление.
— Да, что-то вроде подзорных. Такие далеко видят. Могут и за небесными огнями подглядывать.
— Сами позорные трубки — редкость, а тут такое. Если так, то дорогие должно быть. Мореходы много заплатят за них. Да и нам бы такие пригодились.
Шестипалый посмотрел в верхний угол кабинета.
— Не обращай внимания на звук. Должно быть, ворон в ротонде тренирует свою смекалку. Удивительные они создания. Знаешь, про них говорят, что они живут на границе между жизнью и смертью. Одновременно находятся в двух мирах.
— Да, я слышал об этом. Только разговоры про чёрных птиц… к ним всегда приплетают приспешника Старой войны. Уму непостижимо, как люди могут верить в какую-то сущность из какой-то обратной башни, — его выражение выдавало нежелание называть имя этой сущности.
— Так устроен мир. Люди верят в Сахелана и его тропы. Я не знаток, но, как по мне, наивно полагать, что не нашлось бы тех, кто уверовал в противоположенное. Одна монета — две стороны. Жар и холод, огонь и вода. Вот такое вот равновесие. Света без тьмы быть не может.
— Это как россказни про резиденцию. Будто здесь в давно минувшие времена жил один из Астрономов, что враждовали с Астрологами, поклоняющихсяБлуждающему огню Гарганрюэль. Правда, не уверен, что это сравнение подходит. Такие байки рассказывают друг другу, сидя у костра и выпивая эль.
— Если они — простая «байка» сказителей, то как бы не нашлись желающие примерить эту шкуру. Таким образом, что угодно может обрести физическую форму. Вот тебе слух, а через мгновения уже появляются фанатики с вывернутым рассудком. И разносят заразу, отравляют умы своими бреднями про Эпоху далёких огней. Или что-то в этом духе.
— Да, усты собора были бы рады встрече с ними. Эпоха следования для них — всё. Вот было бы зрелище, — проговорил Андер.
Рэмтор внимательно следил за пауком на столе. Многолапый медленно полз. Потом приподнял передние конечности и странно махнул ими.
— О последствиях такой встречи остаётся только гадать. А я смотрю, ты несколько осведомлён, — заметил он и щёлкнул челюстью, опять.
— Да что уж там. Мне отец много рассказывал. В том числе и про Астрономов Бариона и про Астрологов Сагитару. Только не совсем понимаю разницу между ними. Наверное, они носят разные балахоны, — выдул гвардеец.
— Я помню твоего отца. Деран был, есть и будет героем этого города. Жаль, что так вышло. Великая утрата. Не обнаружь он тогда логово тех отвергнутых, пытавшихся соединить два учения, жертв было бы больше. Такая зараза распространяется быстрее сифилиса. Перебив Умастителей, Деран внёс свой неоценимый вклад в общее будущее. Почти Баннерет нашего времени. Нет, без «почти».
— Благодарю вас за сочувствие, — чувство неопределенного свойства заклокотало под рёбрами Андера в этот момент. Почуял лицемерие со всеми его неровностями?
— Расскажи мне, каким он был для тебя? Хочу убедиться, видели ли мы одно и то же. Если не хочешь, можешь не отвечать, — сказал Рэмтор, как-то хитро щурясь. Он внимательно смотрел на собеседника, почти как рыбак смотрит на поплавок. Неторопливый паук был всё там же.
— Всё что про него говорят — чистая правда. Не буду повторять, но скажу, за всеми его достоинствами стоял обычный человек со своими слабыми и сильными сторонами. Как по мне, это придаёт его жизни ещё больше значимости. Любил медовые коврижки и сидр. Ещё часто рассказывал про рыцарей Капиляры.
Шестипалый пару раз кивнул.
— Неплохо сказано. Даже очень. А про рыцарей, думаю, нам всем приходилось слушать об их подвигах. В детстве не верил в большинство историй. Всё из-за их жуткого вида. А потом понял, и у добра должны быть зубы, которые внушают врагу ужас. Жаль, что теперь они стали изгнанниками. Вот что значит хранить верность Династии.
— Не все, — подчеркнул Андер. — Примкнувшие к Наместнику остались в столице.
— Это сплетни. Они не нарушают клятв, брезгуют, — определил Шестипалый. — Но довольно словесных упражнений. Теперь можно перейти к делу.
