— Да, конечно. Перейдём к делу, — подтвердил Микгриб, выравнивая своё дыхание. В мгновения ожиданий следующих слов, заволновался пуще прежнего.
Бургомистр свёл ладони в замок и воротил пальцами по кругу.
— Скажи, где-то дней семь назад, с тобой связывался один из наших ловчих?
— Нет, милорд, ничего подобного не было. Я думал, они скрывают себя даже от вермундов.
— Так и есть. Но был особый случай. Ты должен был стать посредником. Я очень занят — просто не успеваю следить за всем. Это просто невозможно.
— Посредником? Между вами и ловчими? — озадачился похудевший Микгриб, совсем не этого он ожидал.
— Именно. После нашего присоединения к войне против Министерства… наши сети растут. Но это ты и так понимаешь. Поэтому необходим кто-то ещё для получения сведений о происходящем в Оренктоне, чтобы вовремя обезвреживать засланцев Министерства. Да и вообще любую угрозу, возникающую в городе.
— А почему вы выбрали именно меня?
— Твой отец воспитал достойного человека. Хоть немного и воздушно, но всё-таки яблоко от яблони. Ты был трудолюбивым констеблем и всем сердцем желал для Оренктона лучшего. Надеюсь, мой брат и его влияние не похоронили в тебе эти качества. К тому же… ты хорошо ориентируешься в городе. А ловчие любят избирать для встречзабытые места. Как спрячутся, так хоть всем городом начинай отыскивать…
— Опять…то есть… это большая ответственность, господин Рэмтор. Я бы не подвёл вас. Только теперь необходимо выяснить, почему ловчий не нашёл меня. Может что-то случилось? С учётом слухов о похищениях людей.
— Раньше за похищениями стояла семья Ванригтен, а теперь появилось что-то другое, — произнес Бургомистр, вспомнив кострище после тех подвалов. Чувство безысходности попыталось захватить его волю, нашёптывало о постоянном возвращении всего к исходному состоянию; которое вылепила так называемая судьба. Он ощутил прикосновение праха к своему лицу, будто призраки пытаются подбодрить его.
— Может это остатки банды молодчиков из Мышиного узла? Мы же не всех арестовали, некоторым удалось скрыться. А Желтозуб вообще сидит в яме на своём троне и беззаботно хлещет вино. Вот и отыгрываются теперь, — предложил свой вариант Микгриб. В этот момент перед его внутренним взором проскочил тот ловчий, а потом и случай возле пекарни, где в щель затекла странная женщина. — Или работорговцы забрели к нам, — добавил он же.
— Не будем гадать, подробности узнаю уже сегодня. А теперь…можешь быть свободен.
— Слушаюсь, Бургомистр!
— А, насчёт посредника, в этом больше нет нужды. Так что… постарайся больше не опаздывай на собрания, — посоветовал Рэмтор и взял в руки перо, на котором уже сидел паучок. — Подожди. Ты ничего необычного не видел возле новой пекарни?
Щелчок челюсти. Андер вдруг на мгновение промёрз.
— Возле пекарни? Я там ничего не видел. Ведь меня там сегодня не было, — с запинкой протараторил ответ.
— Я понял. Значит, спутал тебя с кем-то. Всё, больше не задерживаю.
Микгриб вышел из кабинета. Зубы сжались до скрипа. Мысли о бродяге в рваных лохмотьях не замолкали. Кружили как праздный гость, который не знал меры своему пребыванию в чужом доме. Начал обдумывать различные варианты того, что с ним может произойти после вскрытия гнойника правды. Первым делом представил, как его кидают на самое дно «Колодца», где собирает крошки из привязанного к веревке ведра. Потом пришла очередь публичного срывания мундира с выжиганием на лице позорного клейма; как это с недавних пор делают в столице. От сильного волнения сердце застучало заячьей лапкой, а горло захватили приступы мнимой тошноты. Но вскоре успокоился, рухнул в объятия предположения: исчезновение жителей, да и самого ловчего, — дело рук Серекарда. Верные Садонику министерцы всего лишь на всего готовят Оренктон к своему прибытию и для этого закрывают ненужные рты каким-нибудь преступникам, коим мог являться и таинственный ловчий. Одна цель зажглась перед ним свечёй: необходимо отыскать бродягу или, хотя бы, его бездыханное тело.
Полная луна нависла над Оренктоном. Холодный свет освещает улицы города. Бургомистр укрылся под накидкой с капюшоном и вышел через секретный ход резиденции. Людей почти нет, а многое из того, что кажется человеком или чем-то иным, оказывается обычной игрой воображения. Его подстёгивают древние инстинкты, призванные уберечь от возможной опасности. Во мраке Рэмтор быстро пересекает хитросплетенные улицы. Обходит дома самым непредсказуемым способом. Иногда проходы и дороги появляются перед ним сами по себе.
Тихий голос вынудил прислушаться. Источник был совсем близко. Рэмтор прислонился спиной к стене, подсмотрел за угол. Под арочным архивольтом сидел гробовщик и плёл, судя по всему, ивовую корзину. Возле него топтался белобрысый мальчишка, обвешанный чесночными вязанками, держал привязанный к палке фонарь.
— Вот смотри, — с хрипотой сказал мастер. — Делаем крест, просовываем сюда острые концы. Видишь? Ничего сложного.
Маленький спутник пытался понять способ плетения, но думал совсем о другом. Его выдавал тревожный взгляд.
— Всё, она готова. Запомнил?
