Выбор автаркии был вызван не столько идеологическими предпосылками, сколько реально складывающимися внешними условиями. «Автаркия – указывал на объективную закономерность Ф. Нойман, – это философия крепости, которая готовится к осаде»[958]. Советская Россия находилась в непрерывной, сначала военной, а затем в политической и экономической осаде, с момента своего возникновения. Россия, подтверждал этот факт британский историк Э. Хобсбаум, «была вынуждена развиваться в изоляции»[959].

СССР имел все необходимые ресурсы для своего самостоятельного дальнейшего развития и «если бы Советскому Союзу никто не угрожал…, – подтверждал этот факт Э. Нольте, – то в 1941 г. в связи с его гигантской территорией и сырьевыми богатствами он мог бы решиться на то, чтобы использовать наконец-то завершенную индустриализацию ради подъёма жизненного уровня народа». Попытка этого разворота началась с созданием индустриальной базы тяжелой промышленности в СССР, о чем свидетельствовало практическое удвоение расходов на легкую промышленность, по отношению к тяжелой, в 1937 г. (Таб. 26).

Таб. 26. Доля расходов на финансирование легкой промышленности, в % от тяжелой[960]

Однако эта попытка увеличения выпуска потребительской продукции уперлась – в нарастание внешней угрозы:

Россия становилась самостоятельной независимой страной, выходя из полуколониальной зависимости развитых стран Запада. Именно этот факт во второй половине 1930-х гг. так же, как и в 1914 г., возбуждал агрессивные планы германских стратегов. Упредить стремительное развитие России – в этом состоял главный вопрос, указывал Геббельс в 1937 г.: фюрер «объясняет напряженность, указывает на силу России, рассматривая наши возможности…, надеется, что у нас будет еще 6 лет, но, если подвернется очень хороший случай, мы его не упустим»[961].

Случай подвернулся во время советско-финской войны, по итогам которой Геббельс писал: «Русская армия мало чего стоит. Плохо руководима… Фюрер вновь определяет катастрофическое состояние русской армии. Она едва способна к боям. К тому же – упорство финнов. Возможно, что и средний уровень интеллектуальности русских не позволяет производить современное оружие»[962]. «Фактом является то, что в настоящее время боеспособность русских вооруженных сил незначительна, – приходил к выводу в конце ноября 1939 г. Гитлер, – На ближайшие год или два нынешнее состояние сохранится… Время работает на нашего противника. Сейчас сложилось такое соотношение сил, которое для нас улучшиться не может, а может только ухудшиться»[963]. Спустя месяц был подписан к разработке план «Барбаросса».

В марте 1940 г. письме Муссолини, Гитлер вновь повторял: «относительно востока наша ситуация могла бы только ухудшиться»[964]. 13 декабря 1940 г., Гальдер фиксировал: «Решение вопросов о гегемонии в Европе упирается в борьбу против России». «Особенно важен для разгрома России, – констатировал 9 января 1941 г. Гитлер, – вопрос времени»[965]. Цели этой войны Гитлер указал еще до своего прихода к власти: «Восток будет для Западной Европы рынком сбыта и источником сырья»[966].

Именно угроза внешней агрессии привела к необходимости свертывания планов увеличения производства товаров народного потребления и повышения жизненного уровня населения. Надвигающаяся угроза войны требовала перераспределения ресурсов в пользу оборонных отраслей промышленности (Таб. 27).

Перейти на страницу:

Все книги серии Политэкономия войны

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже