Плановый путь индустриализации был следствием не столько идеологии, сколько объективных условий, не оставлявших России других возможностей для развития. «Страна, которая, так или иначе, воспитывается торгово-промышленной политикой своего правительства, – подтверждал эти выводы С. Витте, – нуждается, прежде всего, в том, чтобы эта политика проводилась по определенному плану, со строгой последовательностью и систематичностью…»[514]. «Лишь путем строгого и планомерного согласования всех разнообразных способов воздействия на промышленную и торговую предприимчивость с действительно выясняющимися нуждами практической жизни и постоянного наблюдения за тем, насколько усваиваются жизнью эти меры, можно достигнуть осуществления национальной политики на деле…», – пояснял в 1893 г. в своем представлении в Государственный совет директор Департамента торговли и мануфактур, товарищ министра финансов В. Ковалевский[515].
Стартовые капиталы для индустриального развития России и установления в ней капиталистических отношений в царский период, были взяты главным образом за рубежом[516]. Иностранный капитал, концентрировавшийся в основном в тяжелых и высоко технологичных отраслях промышленности, привлекался государственными гарантиями, завышенным курсом золотого рубля и протекционистскими таможенными барьерами. Именно этими иностранными капиталами, указывал М. Вебер в 1905 г., «нынешний зрелый капитализм», был буквально «импортирован в Россию»[517].
«Внешний блеск русских финансов, которым до сих пор правительство ослепляло лиц малосведущих, покоился, – констатировал в 1906 г. статский советник императорского статистического ведомства Германии Р. Мартин, – на двух причинах, а именно: на наплыве иностранных капиталов и на абсолютизме. Двенадцать миллиардов марок (5,5 млрд руб.), которые иностранные государства дали взаймы России, и четыре миллиарда марок (1,8 млрд руб.), которые иностранцы вложили в промышленные предприятия России, придали бедной России богатый вид. Они дали возможность России ввести золотое обращение, платить проценты по долгам в вести мировую политику»[518].
Опорой (рынком), для привлечения этих капиталов, служило крестьянство: «Введением протекционизма мы, – пояснял в 1905 г. видный экономист И. Озеров, – создали как бы насос, выкачивающий средства из мужицких карманов…, но ничего не возвращали деревне… Мы на сельскохозяйственной России создали промышленную Россию, живущую на занятые капиталы, поддерживаемую в настоящее время значительно искусственными мерами… Выращивание этой промышленной России еще более высосало сельскохозяйственную Россию»[519].
«Протекционизм был нужен для фабрикантов, – для помещиков, напротив, он был убыточен, – подтверждал М. Покровский, – заставляя их втридорога покупать необходимые им фабрикаты, начиная с сельскохозяйственных машин…»[520]. Такое положение вещей, констатировал Д. Кандауров в «Гражданине» еще в 1893 г.: «обрекало её (аграрную Россию) на роль внутренней колонии для современных секторов экономики»[521].
* * *Мировая война и интервенция, с вызванной ею гражданской войной, практически полностью уничтожили прежние, накопленные страной капиталы, мало того, Россия оказалась должна западным кредиторам такие суммы, которые было невозможно выплатить даже ценой распродажи всей страны. Отказ Советской России от выплаты внешних долгов закрыл для нее внешние рынки капитала, а начало Великой Депрессии обрушило мировой товарный рынок, что резко ограничило возможности для получения необходимых капиталов за счет экспорта.
