В 1933 г. 35 сотрудников Наркомзема, который с 1931 г. проводил исчисление валового сбора хлебов[585], вместе с замом наркома были расстреляны, а методика оценки урожаев – изменена[586]. Новая методика дала еще более завышенную картину урожайности[587], она была пересчитана (за 1933–1939 гг.) в 1960-е г., результаты именно этой переоценки и приводятся в официальных справочниках[588].
Гр. 7. Урожайность, ц/Га[589]
О вкладе в возникновение голода хлебозаготовок, говорит резкое – 2-х кратное по сравнению с 1929 г. повышении норм госзакупок в 1931–1932 гг. На первый взгляд такое повышение товарности хлебов не должно было создать голода, поскольку оно соответствовало уровню 1908–1913 гг., когда около трети всего товарного хлеба шло на экспорт. Но эти расчеты строились, во первых, на сильно завышенной оценке урожайности в 1931–1932 годах, а во вторых, не учитывали произошедшее изменение структуры зернового производства: до 1914 г. основную часть товарного хлеба давали крупные промышленные зерновые хозяйства.
С 1921 года основным производителем зерна стали мелкие полунатуральные крестьянские хозяйства, которые на повышение норм хлебозаготовок, как и во время революции 1917 г., ответили стойким сопротивлением. Указывая на закономерность такой реакции крестьян, видный представитель либеральных деловых кругов А. Бубликов в 1918 г. отмечал: «
Характер карательных экспедиций 1932 г. передавал отчет инструктора ЦИК, прибывшего в один из зерновых районов на Нижней Волге: «Арестовывают и обыскивают все: и члены сельсоветов, и уполномоченные, и члены штурмовых бригад, и вообще всякий комсомолец, кому не лень. За этот год осуждено судами в районе 12 % хозяйств, не считая раскулаченных высланных хозяйств, оштрафованных и т. д. По подсчетам бывшего здесь пом[ощника] краевого прокурора, Васильева, за год репрессировано 15 % взрослого населения[591].
Но, несмотря на эти меры к середине октября 1932 года общий план главных зерновых районов страны был выполнен только на 15 % – 20 %. В течение только одного месяца «борьбы против саботажа» – ноября 1932 года – 5 000 сельских коммунистов, обвиненных в «преступном сочувствии» «подрыву» кампании хлебозаготовок, были арестованы, а вместе с ними – еще 15 000 колхозников Северного Кавказа. В декабре началась массовая депортация не только отдельных кулаков, но и целых сел. На Дону с ноября 1932 по январь 1933 г. были исключены из партии 40 000 чел. На Кубани вычистили более 50 % парторгов в колхозах и 45 % членов партии. На Украине к концу 1932 г. были сняты с должности почти 20 % колхозных председателей[592]. В 1932/33 г. был впервые введен порядок изымать зерно у колхозов и хранить его на элеваторах.
