Ну хоть что-то, думаю я. Либо до, либо после ужина воспользуюсь возможностью и еще раз скажу Эми, что темп задает она. Нас никто не торопит. Я могу подождать. Секс был прекрасен, однако я обойдусь и без него, если это значит, что мы вернемся в ту точку, когда все шло нормально. Собственная рука и воспоминания об обнаженном теле Эми сослужат мне хорошую службу. Как ни тяжело не отдаваться моей страсти вместе с ней, так же велико и предвкушение того, что произойдет потом.
Раз уж я проснулся, а мысли все равно приняли такое направление, я просто засовываю руку в боксеры. Представляю перед собой лицо Эми, слегка приоткрытый рот, в котором видно маленькую щербинку между зубами. В моей фантазии она стягивает с волос резинку, и длинные светлые пряди падают ей на плечи и грудь. Ее восхитительную грудь. Я провожу рукой по члену все быстрее и быстрее, пока не понимаю, что близок к оргазму. Воображаю прикосновение кожи Эми к моей, хотя до сих пор мало знаком с этим ощущением. Левая рука сжимает простыню, а потом со стоном и последней мыслью об Эми я кончаю.
Следующие несколько дней мы с Антеей и Тимом проводим в нашем кабинете в башне. Окунаюсь в повседневные заботы, чтобы отвлечься от молчанки между мной и Эми. Нелегко сфокусировать мысли на работе, поскольку девушка постоянно возникает в моих мыслях. Уверен, Антея это замечает, потому что она постоянно бросает на меня сочувственные взгляды и поразительно мало цитирует Шекспира. Несмотря на то, что контакт с Эми свелся к минимуму и всегда исходит от меня, по крайней мере я знаю, что мы увидимся на факультетском приеме и уладим то, что стоит между нами. На данный момент у меня нет иных вариантов. Ничто другое сейчас не имеет значения. Я хочу возвратиться туда, где мы находились до того, как переспали. В то прекрасное место, где мы были вдвоем, где она решилась открыться мне, сблизиться со мной.
Я с головой окунулась в работу. С головой, которая последнее время была забита многими не предназначенными для нее вещами: крепкими отношениями с парнем, возникшими чувствами, безопасностью, – и которая вернулась к тому, что умеет и что для нее хорошо. Тот факт, что подобное осознание приносит пользу Софии и Рису, укрепляет мое убеждение: не стоит смешивать мою жизнь с чьей-либо еще, во всяком случае не таким интимным образом, который заставляет независимых людей, живущих счастливой и полной жизнью без меня, втягиваться в исходящую от меня глубокую черную дыру. Если я упаду, потяну их за собой. Я обязана действовать, помогать тем, кто во мне нуждается, чтобы искупить хотя бы часть вины, которая лежит на моих плечах.
– Похоже, ты теперь здесь постоянный гость, – хриплым голосом приветствует меня София в своей неподражаемой манере.
– А ты против? – спрашиваю я. Смотрю на нее и в первый миг вижу Имоджен, но потом остается только София.
– Нет, если тебе так легче…
Я смеюсь, хотя в действительности мне не до смеха. Мне понятно, что я себя обманываю. Но, чтобы вернуться к здоровой жизни, к той жизни, в которой я чувствую себя уверенно и могу выполнять свой чертов долг перед этим миром, я должна обращаться с Софией так, как ей нужно.
– Честно говоря, надеюсь, что однажды
– Как будто ты делаешь это ради меня, – заявляет София и закатывает глаза.
– А, по-твоему, зачем я это делаю?
– Без понятия. Наверное, потому что ты чокнутая, – пожимает плечами она.
– Как угодно, – говорю я. – Назови место своего рождения!
У меня уже есть необходимая информация, однако София должна почувствовать, что участвует в этом процессе. Если она увидит, что дело сдвинулось с мертвой точки и я выступаю в ее защиту, то рано или поздно начнет мне доверять.
Это слово – доверие. Раньше оно включало меня и Джинни, затем появился Сэм с красивыми мягкими волосами, с хрипотцой в голосе, который произносит мое имя. Я тихо вздыхаю, чем пугаю саму себя. К счастью, София ничего не заметила. Не знаю, как обратить чувства вспять. Но, боюсь, придется. Это для его же блага. Я злюсь из-за того, что согласилась пойти с ним на ужин. Такой важный для него вечер определенно неподходящий момент, чтобы дать задний ход.
Взяв себя в руки, выпрямляю спину. Это слишком сильно отвлекает. Речь идет о жизненно важном для Софии заявлении. Она послушно отвечает на мои вопросы, я записываю место ее рождения, а также второе и третье имя. Ниже находятся поля, требующие более развернутого ответа.
– Почему в твоем случае мы заявляем о сложных обстоятельствах? – продолжаю я.
– Потому что мне больше неохота заниматься всякой хренью, – говорит София.
– Так и написать? – улыбаюсь ей я.
– Плевать, если это сработает!
