Этот акт героизма вдохнул второе дыхание в людей Икса. Видя, как их враги в воздухе дезорганизованы, а на земле напуганы явлением этого чуда в перьях, перешли в контратаку.
Тяжелые пехотинцы двинулись вперед, их роторные пушки косили ряды Союза. Бронемашины давили гусеницами укрытия. Казалось, чаша весов склоняется…
БАХ!
Новый, оглушительный взрыв раздался не с земли, а сверху-сбоку. Развороченная решетка огромного вентиляционного тоннеля, проложенного под самым потолком ангара, вылетела внутрь, как пробка.
И из черной пасти, как разъяренные, голодные муравьи, посыпались фигуры. Люди Михаса! Они были грязные, израненные, в лохмотьях брони и рабочих роб, но их глаза горели фанатичной яростью.
Михас возглавлял их, он стоял, опираясь на импровизированный костыль-трубу, лицо под шлемом искажено болью и нечеловеческой решимостью. Он не видел ни людей Икса, ни солдат Союза – его взгляд был прикован к кораблю-шпилю, к открытому люку.
– НА КОРАБЛЬ! БЕГОМ НЕ ДАЙТЕ ИМ СБЕЖАТЬ! – заревел он, его хриплый голос перекрыл грохот боя, но его свору бешеных псов и не нужно было подгонять.
Они ринулись вперед, не считаясь с потерями. Пули и энергетические болты выкашивали их с флангов – одни падали, сраженные огнем Икса, другие – огнем растерявшегося Союза, который вдруг осознал новую угрозу.
Но толпа была одержима, они ползли по лестницам, по корпусам потолочного оборудования, по стенам ангара, используя любую щель, чтобы добраться до вожделенной цели.
Михас, прихрамывая, но двигаясь с хорошей для его состояния скоростью, вел их, и улыбка безумия не сходила с его уст.
К основному люку – они не полезли, а решили воспользоваться тем, что был сверху, на крыше корабля-шпиля, был ли он там правда никто не знал, но технические отверстия никто ещё не отменял.
Гриша, воспользовавшись замешательством, вызванным появлением Канни и затем Михаса, наконец дополз до зияющего люка корабля. Он ввалился внутрь, кувыркнувшись по гладкому полу узкого шлюзового отсека.
Воздух здесь был чистым, прохладным и гудел от работы сотен систем, но передышка длилась секунды.
Внутри царил хаос - некоторые из людей Михаса, прорвавшиеся через верхние люки, уже были здесь. Они стреляли наугад по стенам, ломились во внутренние двери, орали что-то про миссию и месть.
Гриша вскочил на ноги, его «Дура» уже рычала в руке. Он открыл огонь, срезав одним выстрелом сразу двух баранов, пытавшихся взломать панель управления ударами прикладов. Путь вглубь корабля – к командному мостику – был его первоочередной целью.
Там был Кронос, без него этот корабль лишь гудящий металлом.
Он ворвался в узкий коридор и столкнулся лицом к лицу не с озверевшим головорезом, а с молодым и знакомым пареньком в грязной робе. Тот стоял, дрожа, сжав в руках тяжелую монтировку, его глаза были полны ужаса и растерянности, он также узнал Гришу.
– Т-ты! –выдохнул Молн. – Мы… не дадим вам… уйти! Вы… вы безумцы, что готовы продать всю галактику за пару побрякушек! – голос его дрожал.
Гриша не стал сразу стрелять. Он видел в этом мальчишке не врага, а жертву очередных россказней. – Молн? – спросил он резко, но без злобы.
– Посмотри вокруг! – он махнул рукой в сторону люка, откуда доносились крики и стрельба. – И это вы нас психами называете? Если твои дружки- ублюдки – разнесут этот корабль то мы все будем трупами? Этого ты хочешь?
Молн заколебался, он прекрасно видел, что люди Михаса тоже были не без греха, как они без разбора стреляли во все что движется, как они сожгли одного из техников закинув ему в коморку зажигательную гранату хотя тот не сопротивлялся, как сам Михас пристрелил раненого бойца Икса, просто потому-то.
Его вера в справедливость и так слабая трещала по швам, шатаясь под ударами инстинкта самосохранения. Слезы блеснули у него на глазах.
– Брось железяку, – приказал Гриша. – Сдавайся и я тебя вывезу.
Но страх и громкие слова Михаса взяли верх.
С диким воплем Молн замахнулся монтировкой, а Гриша лишь устало вздохнул, как и в прошлый раз спарринг был коротким и жестоким.
Он заблокировал удар стволом оружия, после чего поймал запястье паренька, резко дёрнул на себя и нанес точный удар основанием ладони в челюсть.
Молн сложился как тряпичная кукла, монтировка с грохотом упала на пол. Гриша подхватил его и оттащил в угол. – Спи, сынок мы с тобой потом поговорим.
Он рванул дальше, к мостику. Дверь была взломана. Внутри… Кронос и Михас сошлись в последнем поединке в окрежении кучи тел менее удачливых восставших.
Кронос, невозмутимый, как гора, парировал дикие, неистовые удары Михаса, тот был ранен, изможден, но ярость придавала ему силы. Он орал что-то нечленораздельное, пена выступала его на губах.
Кронос двигался с убийственной экономией движений. Он не атаковал – он ждал. И дождался. Когда Михас, замахиваясь для сокрушительного удара, открылся, Кронос сделал молниеносный выпад единственной рукой. Не мечом – рукояткой клинка, точно в горло.
Михас тут же захрипел, потеряв дыхание. Кронос подсек ему ноги, и командир с грохотом рухнул на пол, роняя меч.
