Еще одно средство – бутылки с зажигательной смесью, которую разработали в 6-м научно-исследовательском институте Наркомата боеприпасов. Заправкой литровых бутылок ведал Наркомат пищевой промышленности – по распоряжению ГКО СССР от 7 июля «О противотанковых зажигательных гранатах (бутылках)». «Противотанковые зажигательные гранаты (бутылки), – говорилось в постановлении, – применять пехотным частям путем метания зажженной гранаты в танк». Попасть надо было в кормовую часть танка, где находился мотор. Фосфоросодержащая жидкость вспыхивала на воздухе и заливала мотор.
В боях за Одессу немцы и румыны потеряли около ста танков. В сентябре Приморская армия по разработанному начальником штаба Крыловым плану нанесла несколько успешных контрударов. Но понадобились силы для обороны Крыма, а войск на полуострове было маловато. 16 октября Приморская армия оставила Одессу, чтобы защищать Крым.
Крылов мастерски организовал переброску всей армии с полным вооружением и боевой техникой – практически без потерь – в Севастополь, где она сразу же вступила в бой. Командующий Приморской армией генерал Иван Ефимович Петров и начштаба полковник Крылов 250 дней героически обороняли осажденный Севастополь.
А в общем плане действий немецких войск захват Крыма значился как одна из первоочередных целей. Взять Севастополь было поручено 11-й армии, которой командовал генерал Эрих фон Манштейн. Бои носили невероятно ожесточенный характер. Немецкие войска несли большие потери. Но защитникам города катастрофически не хватало боеприпасов. 4 июля Манштейн взял Севастополь, который до последнего оборонялся героически.
Крылов был тяжело ранен во время артиллерийского обстрела. Осколок снаряда пробил лопатку, раздробил ребро, застрял в нескольких миллиметрах от сердца. Но он эвакуировался одним из последних – на подводной лодке.
Фронтовой корреспондент «Красной звезды» Василий Семенович Гроссман писал о Крылове в своем романе «Жизнь и судьба»:
«Поздно ночью генерал Крылов прилег в своем блиндаже на койку. Дремота смешала в памяти севастопольские и одесские бои, крик штурмующей румынской пехоты, мощенные камнем, поросшие плющом одесские дворы и матросскую красоту Севастополя… Он вновь на командном пункте в Севастополе, поблескивали стекла пенсне генерала Петрова; сверкнувшее стекло заблестело тысячами осколков, и уже колыхалось море…
Послышался бездушный плеск волны о борт катера и грубый голос моряка-подводника: “Прыгай!” И последний взгляд на Севастополь, на звезды в небе, на береговые пожары… Подводная лодка уходила из Севастополя в Новороссийск».
Когда Николай Иванович Крылов прибыл в Сталинград начальником штаба 62-й армии, то командующего еще не было, и он сам руководил войсками.
Взять Сталинград и перерезать главную водную артерию России – Волгу – это превратилось для Гитлера в идею фикс. В его страстном стремлении добиться своего, не считаясь с потерями, было нечто маниакальное.
Сталинградским фронтом командовал генерал-полковник Андрей Иванович Еременко. Ему подчинялась 62-я армия. Армию принял будущий маршал Василий Иванович Чуйков, который проявил себя в Финскую кампанию.
Уже после войны Чуйков вспоминал: «С Крыловым мы были неразлучны все время боев за город. Жили в одном блиндаже, вместе спали и ели, вместе переживали все радости и горести. В то трудное время мы хорошо узнали друг друга, и в оценке событий у нас не было расхождений. Я особенно ценил боевой опыт Николая Ивановича, полученный им в обороне Одессы и Севастополя, его глубокие знания, организаторский талант, умение работать с людьми».
Штаб армии находился в 800 метрах от линии окопов на самом берегу Волги. Что это означало?
Штабные будни Крылова описал Гроссман. Василий Семенович, может быть, лучше всех рассказал о Сталинградской битве, в которой участвовал с первого до последнего дня, получил орден и погоны подполковника:
«Немцы подожгли нефтебаки, и горящая нефть хлынула к Волге. Казалось, не было уже возможности выбраться живым из этого текучего огня. Огонь гудел, с треском отрываясь от нефти, заполнявшей ямы и воронки, хлеставшей по ходам сообщения. Горящая нефть плоско расплывалась по воде и, подхваченная течением, шипела, дымила, затравленно извивалась.
Люди в ватниках помогли спуститься к берегу командующему армией и офицерам штаба.
Начальник инженерной службы генерал Ткаченко сказал Крылову:
– Все смешалось, товарищ генерал, огонь течет, как вода, а Волга огнем жжет.
Крылов размышлял: не вздумали ли немцы приноровить к пожару наступление? Нет, немцы не верят, что штаб армии находится на правом берегу».
