– KB, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. А на вооружении у KB такая же пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк?
«Раскритиковал я и легкий танк Т-60, – вспоминал Катуков. – У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь 20-мм пушка. Серьезной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может. Легкий танк Т-70 имеет более солидную броневую защиту, вооружен 45-мм пушкой. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил».
Словом, заключил генерал Катуков:
– Одна канитель с ними, товарищ Сталин.
Верховный слушал его внимательно, не перебивал. Но когда Катуков высказал свое мнение о всех танках, находившихся на вооружении Красной армии, Сталин, выдержав длинную паузу, начал доказывать Катукову, что он напрасно так резко обрушился на KB, на Т-60 и на Т-70. Это неплохие машины, и танкисты просто их недооценивают.
Катукову эти слова Сталина показались неожиданными. Генерал не подумал о том, что запуск в производство всех этих танков был одобрен самим Сталиным.
В Берлине все еще верили в возможность переломить ход войны. План вермахта на 1943 год был таков: «Нанести Красной армии мощные удары на отдельных участках, в результате которых она понесла бы значительные потери, особенно пленными, что могло бы привести, по крайней мере, к ничейному исходу войны».
На линии фронта образовался выступ, который врезался в расположение немецких войск на глубину 200 километров. Он представлял угрозу флангам и тылам группы армий «Центр» и группы армий «Юг». Но одновременно Курский выступ казался самым уязвимым звеном советской обороны. Части вермахта охватывали его с трех сторон. Возникла идея – срезать выступ.
Адольф Гитлер распорядился: «На направлении главных ударов использовать лучшие соединения, лучшее оружие, лучших командиров. Одним ударом пробить оборону противника, добиться соединения обеих наступающих армий и таким образом замкнуть кольцо окружения».
«Танковую программу Адольфа Гитлера» обнародовали в Германии 22 января 1943 года. Еще с лета 1942-го в вермахте ждали новые танки – PzKw V «Пантера» и PzKw VI «Тигр». Имперское министерство вооружений и боеприпасов обещало выпускать в месяц 1400 новых танков, штурмовых и самоходных орудий. Гитлер приказал удвоить цифру. Он хотел иметь ежемесячно 900 танков и 2 тысячи штурмовых орудий. Строились новые танковые заводы. Рабочих на танковых заводах освободили от призыва. Тех, кого призвали, должны были немедленно демобилизовать и вернуть к станкам.
Во время войны немецкие танкисты получали памятку:
«За каждый снаряд, который ты выпустишь по врагу, твой отец заплатил сто марок в виде налогов, а твоя мать неделю простояла за станком на фабрике…
Танк “Тигр” стоит восемьсот тысяч марок, это триста тысяч рабочих часов. Тридцать тысяч человек отдали свой недельный заработок, шесть тысяч работали целую неделю, чтобы ты получил этот “Тигр”. Все они работали ради тебя. Думай о том, какое оружие теперь оказалось в твоих руках!»
Архитектор Альберт Шпеер в начале 1930-х годов построил Гитлеру новое здание Имперской канцелярии с бункером, в котором пройдут последние дни фюрера. Лидер Германии, чьей юношеской мечтой было стать архитектором, нашел в Шпеере исполнителя своих фантазий. И назначил его имперским министром вооружений и боеприпасов.
Альберт Шпеер хотел доказать, что нехватку ресурсов можно компенсировать волей и энергией. Он обратился к рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру с просьбой присылать на заводы как можно больше рабочих из числа узников концлагерей и военнопленных. Шпеер побывал в концлагере Маутхаузен и выразил недовольство тем, что Главное административно-хозяйственное управление СС тратит непозволительно много строительных материалов на лагерные постройки. Шпеер попросил Гиммлера сооружать в лагерях более «примитивные бараки».
Полмиллиона заключенных концлагерей использовались в военно-промышленной империи Шпеера. Смертность среди них была очень высокой. А если заключенные больше не могли работать, их отправляли назад, в лагеря уничтожения.
Военная промышленность Третьего рейха предпринимала отчаянные усилия, чтобы снабдить вермахт оружием и боеприпасами. Немецкая экономика жила за счет ограбления оккупированных территорий и рабского труда узников концлагерей.
Альберт Шпеер потребовал закрыть все гражданское производство:
– Мы выставим на поле боя последние дивизии, которые решат исход битвы! В сражении с Россией победит тот, кто сумеет в конце битвы бросить в дело подготовленные резервы. И мы обеспечим эти дивизии оружием, если получим необходимую поддержку!
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер сравнил ликвидацию «ненужной» гражданской промышленности с уничтожением евреев. Он призвал гаулейтеров к болезненным жертвам, необходимым для тотальной мобилизации.
Гитлер не понимал, что происходит. Почему вермахт терпит поражение?
