Поллианна полностью

Впрочем, если миссис Кэрью думала, что вопрос с Джейми из «переулка Мёрфи» для неё закрыт навсегда, она вновь ошибалась, причём очень сильно. Днями она испытывала гнетущее беспокойство, ночами не могла уснуть, а если засыпала, то начинала видеть кошмары, в которых ей чудилось, что калека Джейми, возможно, её племянник, или виделось, как это самое «возможно» рядится, надевая на себя маску, и прикидывается, что «оно и есть правда». Ну а промежутки между дневным беспокойством и ночными кошмарами плотно заполняла собой Поллианна.

Девочка была в полной растерянности. Её, как и миссис Кэрью, мучило беспокойство и донимали десятки вопросов, с которыми она столкнулась впервые в жизни. Поллианна узнала, что такое настоящая нищета. Своими глазами увидела людей, которым нечего есть и нечего на себя надеть, кроме ветхих обносков, которые живут… – точнее, ютятся – в тесных, грязных тёмных комнатушках. Разумеется, самым первым откликом на это у неё стало желание помочь. Вместе с миссис Кэрью она дважды ездила к Джейми, очень радовалась переменам к лучшему, которые настали в его доме после того, как «этот Додж сделал то, что нужно». Да, видеть перемены к лучшему было приятно, однако, по мнению Поллианны, они были лишь каплей в море. Ведь оставались по-прежнему болезненного вида мужчины и несчастные женщины, оставались оборванные грязные дети на улицах, и все они были соседями Джейми. Им всем требовалась помощь, и Поллианна была уверена, что миссис Кэрью эту помощь им окажет. Непременно окажет, но…

– Вот как? – воскликнула миссис Кэрью, узнав о том, чего от неё ожидают. – Ты хочешь, чтобы я оплатила ремонт во всех домах на целой улице? Дала денег на свежие обои, краску, новые лестницы? А больше ты ничего не хочешь?

– Хочу, – как всегда приняла за чистую монету её слова Поллианна. – Очень хочу. Вы же сами знаете, как много всего нужно им всем! – И добавила со счастливой улыбкой: – А сколько будет радости, когда они это получат! Ах, как бы я хотела быть богатой и тоже всем помогать! Но я буду счастлива и просто быть рядом с вами, когда вы всё это станете делать.

Миссис Кэрью ахнула от изумления, а затем, не теряя времени даром (хотя и испытывая при этом некоторое раздражение), принялась объяснять Поллианне, что не собирается ничего больше делать в «переулке Мёрфи» и почему это лишено смысла. Во-первых, она уже и так очень много сделала для обитателей дома, в котором жил Джейми, – оплатила ремонт, погасила все долги его жильцов по квартплате (о том, что это именно она владеет тем ужасным домом, миссис Кэрью предпочла благоразумно умолчать). Во-вторых, для помощи бедным существует целый ряд благотворительных организаций, которым миссис Кэрью постоянно перечисляет щедрые пожертвования.

Удалось ли ей убедить Поллианну? Ничуть!

– Но я всё равно не понимаю, почему помогать беднякам должны какие-то организации, а не сами добрые люди, – не соглашалась она. – Почему считается, что так лучше? Что именно так должно быть? Я, например, с гораздо большим удовольствием подарила бы хорошую книгу прямо Джейми вместо того, чтобы отправлять её ему через какое-то там безликое общество. И ему тоже приятнее было бы получить эту книгу прямо от меня, из рук в руки, я это тоже наверняка знаю.

– Возможно, возможно, – слегка устало и раздражённо откликнулась на это миссис Кэрью. – Однако полезнее и лучше было бы, может быть, если бы Джейми получил эту книгу от группы людей, которые лучше знают, какую именно книгу для него выбрать.

Тут миссис Кэрью несколько занесло в сторону, и она принялась рассуждать о «пауперизации, или обнищании бедняков», о «порочной практике подаяний» и «пагубных последствиях неорганизованной благотворительности». Скажем честно, что из пылкой долгой речи миссис Кэрью Поллианна не поняла ровным счётом ничего. Ну, если не считать нескольких – немногих – показавшихся ей знакомыми слов.

– Кроме того, – строго добавила миссис Кэрью, видя растерянное, озабоченное выражение на личике девочки, – вполне возможно, что эти люди вообще откажутся принимать предложенную им помощь непосредственно от меня. Вспомни, как миссис Мёрфи отказалась принять от меня еду, одежду, деньги – хотя при этом охотно принимает помощь от своей соседки с первого этажа.

– Да, я помню, – вздохнула Поллианна. – И, если честно, не понимаю этого. Но мне кажется неправильным, что у нас столько всего есть, а у них нет ничего.

Бежали дни, но это ощущение «неправильности» не проходило у Поллианны. Более того, оно лишь усиливалось, а значит, не прекращались и вопросы, которыми она продолжала бомбардировать миссис Кэрью. Настроения миссис Кэрью эти вопросы, разумеется, не улучшали. Самой же Поллианне стало трудно даже играть в радость, о чём она рассуждала так: