Поллианна полностью

Она прищурилась, всмотрелась в него и с радостным визгом помчалась к тому прилавку.

– Ах, это вы… вы! – крикнула она девушке, выставлявшей на витрину лоток с розовыми бантами. – Как я рада вас видеть!

Девушка подняла голову, удивлённо посмотрела на Поллианну, но тут же тоже узнала её, перестала хмуриться и ответила, приветливо улыбнувшись:

– Ба, да это же моя маленькая подружка из городского парка!

– Вы помните меня? Я очень рада, – просияла Поллианна. – Я потом много раз искала вас в парке, но вы так и не пришли.

– Я не могла. Работа, сама видишь. А тогда был мой последний выходной в году, я говорила тебе об этом, если помнишь. И… пятьдесят центов, мэм, – она отвлеклась от разговора с Поллианной, чтобы ответить на вопрос приятного вида пожилой дамы, сколько стоит чёрно-белый бантик на витрине.

– Пятьдесят центов? – пожилая дама повертела бантик в руках, потом со вздохом положила его назад. – М-да. Красивый, конечно, но пятьдесят центов…

И она пошла дальше.

Сразу после неё к прилавку подлетели две молодые девушки. Ни на секунду не переставая хихикать и обмениваться шуточками, они выбрали какое-то расшитое блёстками чудо чудное из алого бархата и сказочное диво дивное из тюля и розовых бутонов. Заплатили, ещё раз хихикнули и ушли.

– Вот этим вы и заняты целый день? – с восхищением спросила Поллианна. – Как же, должно быть, вы рады, что выбрали именно эту работу!

– Рада?

– Ну да. Это же так интересно – столько людей вокруг, и все такие разные, и вы можете поговорить с каждым. Нет, вы должны с ними со всеми говорить, это же ваша обязанность! Мне она нравится, ваша работа. Наверное, я тоже стану продавщицей, когда вырасту. Это же так весело – показывать им товар, смотреть, как они его выбирают, продавать…

– Весело? – рассердилась девушка за прилавком. – Ну, детка, я думаю, что если бы ты знала хотя бы половину того… Один доллар, мэм, – ответила она на резкий вопрос какой-то молодой покупательницы о цене ядовито-жёлтого, расшитого бисером бархатного банта, который та вертела в руках.

– Ну, наконец-то дождалась от вас ответа, благодарю! – язвительно принялась выговаривать покупательница. – Интересно, почему это мне пришлось дважды свой вопрос повторять, пока вы удосужились внимание на меня обратить? Безобразие!

– Я не расслышала, мэм, – стараясь сохранять спокойствие, ответила девушка за прилавком.

– А вас, между прочим, на работу взяли затем, чтобы вы своих клиентов слышали! Вам же платят за это, не так ли? Сколько за тот чёрный?

– Пятьдесят центов.

– А голубой?

– Доллар.

– Не грубите мне, мисс! Будете и дальше отвечать в том же духе, пожалуюсь на вас за грубость вашему хозяину. Нахалка! Покажите вон тот лоток с розовыми.

Девушка за прилавком приоткрыла рот, затем стиснула губы в тоненькую прямую линию. Достала с витрины лоток с розовыми бантами и поставила его перед покупательницей. Та повертела несколько бантов в руках, спросила, сколько они стоят, а затем повернулась и пошла прочь, презрительно бросив:

– Ничего подходящего. Одна дрянь.

– Ну, – звенящим от напряжения голосом спросила Поллианну девушка за прилавком, когда покупательница вышла за дверь. – Что теперь скажешь о моей работе? Есть мне чему радоваться? По-прежнему сама хочешь стать продавщицей?

– Сердитая покупательница попалась, ничего не скажешь, – нервно хохотнула Поллианна. – Но тоже… интересная, по-своему, конечно. А радоваться… Наверное, вам можно радоваться тому, что не все они такие.

– Вероятно, так, – слабо улыбнулась девушка. – Но знаешь, что я тебе скажу, подруга? Та игра в радость, о которой ты говорила тогда в парке, может быть, и хороша, да только… пятьдесят центов, мэм, – устало сказала она, переключаясь на подошедшую к прилавку новую покупательницу.

– Вам по-прежнему очень одиноко? – печально спросила Поллианна, когда и эта покупательница ушла. С пустыми руками, между прочим.

– Не могу сказать, что после той нашей встречи в парке я часто принимала у себя гостей. Да и саму меня не так чтобы нарасхват в гости приглашали, – с горечью ответила девушка.

– Ну а Рождество хотя бы вам хорошо удалось встретить?

– О, да, – не скрывая иронии, сказала продавщица. – Провалялась весь день в постели, замотав ноги холодными мокрыми тряпками, прочитала за это время четыре газеты и один журнал. А вечером кое-как доковыляла до ближайшей закусочной чтобы поужинать, и там по случаю праздника с меня содрали тридцать пять центов за какой-то маленький кусочек пирога с курицей, который в обычные дни и четвертака не стоит.

– А что с вашими ногами случилось?

– Волдыри натёрла. Перед Рождеством на работе крутиться пришлось так, что и не присела за целый день.

– Ой, – сочувственно покачала головой Поллианна. – И у вас, значит, не было ни ёлки, ни вечеринки с друзьями, и вообще ничего?

– Да куда уж там!