Поллианна полностью

Лицо Полли Чилтон перекосилось от нанесённого её самолюбию удара, но затем она с глухим стоном откинулась на спинку своего кресла и слабым голосом спросила:

– Детка, но как же ты думаешь справиться со всем этим? В одиночку тебе столько дел не осилить.

– В одиночку, конечно, не осилить, – весело согласилась Поллианна. Весело потому, что главного – согласия тётушки – она уже добилась, а всё остальное – уже детали, мелочи. Не более чем хруст гравия под ногами, как говорится. – Я могу готовить и присматривать за всем, что потребуется нашим гостям, а для всего остального позову на помощь одну из младших сестёр Нэнси. А стиркой, как всегда, займётся миссис Дурджин.

– Но, Поллианна, я не очень хорошо себя чувствую… точнее, совсем плохо, поэтому мало чем смогу помочь.

– И не нужно. Зачем тебе что-то делать? – пожала плечами Поллианна. – Вот увидишь, тётя, всё будет прекрасно! Знаешь, просто не верится, что мне деньги сами в руки свалились! Причём хорошие деньги!

– Сами в руки свалились, да-да. Тебе ещё многое нужно понять в этой жизни, Поллианна, и одна из этих истин заключается в том, что постояльцы, вроде твоих летних гостей, деньгами никогда не сорят. Всегда стараются заплатить поменьше, а получить за свои деньги побольше. Боюсь, ты ещё не раз вспомнишь эти мои слова, когда и принесёшь, и уберёшь, и сваришь, и испечёшь, и с ног будешь валиться к вечеру от усталости, чтобы назавтра с зарёй вновь приниматься за работу. Когда от тебя будут требовать буквально всё, от свежих яиц до хорошей погоды.

– Хорошо, я запомню твои слова, тётя, – рассмеялась Поллианна. – Но заранее, пожалуй, волноваться и переживать не стану, а пойду-ка и напишу, не откладывая, ответное письмо мисс Уэтерби. Сегодня днём Джимми Бин собирался зайти, вот он на обратном пути письмо и отправит.

– Поллианна, я просила бы тебя не перевирать имя этого юноши. «Бин»! Как услышу, так меня и передёрнет от этого «Бин»! Его фамилия Пендлтон, неужели так трудно запомнить?

– Пендлтон, конечно, Пендлтон, – согласилась Поллианна. – Только я всё время об этом забываю. И за глаза его Бином называю, и даже в лицо иногда, никак не могу привыкнуть, что его усыновил мистер Пендлтон. Это ужасно, конечно, но Джимми на меня никогда не обижается, никогда… Ах, тётушка, я так рада, так рада, – и она, пританцовывая, вылетела из комнаты.

К четырём часам, когда пришёл Джимми, письмо было написано, а Поллианна всё ещё бурлила от волнения, возбуждения, радостных предчувствий, и потому с порога обрушила на него поток новостей.

– Мне ужасно хочется поскорее вновь с ними встретиться! – восклицала она, посвятив Джимми в свои планы. – Ведь мы не виделись с той самой зимы. Да ты сам это знаешь, ведь я уже рассказывала, кажется, тебе о Джейми?

– Рассказывала, рассказывала, не сомневайся, – с явной ноткой недовольства в голосе ответил юноша.

– Не правда ли, это просто чудесно, что они приезжают?

– Если честно, не понимаю, что в этом может быть чудесного, – пробурчал он.

– Ну как же! Разве не чудесно, что мне выпал случай хоть немного помочь тёте Полли, поддержать её деньгами? Нет, Джимми, ты не прав, это просто замечательно!

– Но мне кажется, что тебе будет довольно тяжело с твоими гостями, – не скрывая своего раздражения, возразил Джимми.

– Да, в некотором смысле будет нелегко, но я буду думать не о трудностях, а только о тех деньгах, которые при этом заработаю. Знаешь, Джимми, я, оказывается… как это говорят о тех, кто всё на деньги меряет?.. А, меркантильная, вот. Да, я ужасно меркантильная, Джимми. Корыстная.

Джимми целую минуту ничего не говорил, молчал, затем довольно резко спросил:

– Скажи, сколько сейчас лет этому твоему… Джейми?

– Помню, помню, – озорно улыбнулась Поллианна. – Тебе никогда имя «Джейми» не нравилось. Кстати, его теперь усыновили по всем правилам, поэтому, если хочешь, можешь называть его просто по фамилии – Кэрью.

– Но ты так и не сказала, сколько сейчас лет мистеру Кэрью, – сухо напомнил Джимми.

– Точно это никому не известно, даже ему самому, я полагаю. Ну а так, навскидку, вы с ним примерно ровесники. Интересно, каким он стал теперь и что у него с ногами. Я в письме об этом спрашиваю.

– Само собой, о чём же ещё спрашивать? – неприязненно проворчал Джимми, вертя в руках конверт. Больше всего ему хотелось потерять это письмо по дороге на почту, а ещё лучше порвать его и сжечь где-нибудь в кустах, только бы не опускать в почтовый ящик.