Поллианна полностью

Венцом летних поездок стал двухнедельный поход на небольшое горное озеро километрах в шестидесяти от Белдингсвилла. Прогулку предложил – и невероятно удивил тётю Полли – Джон Пендлтон.

Она, кстати, была единственной, кому это предложение не понравилось. Совершенно не понравилось. Оставшись наедине с Поллианной, тётя Полли призналась, что, конечно, очень хорошо и даже весьма желательно, чтобы Джон Пендлтон вышел из своего мрачного, безразличного ко всему и всем состояния, в котором он пребывал столько лет, но… Не должен мистер Пендлтон впадать в другую крайность, не должен вести себя так, словно снова стал двадцатилетним мальчишкой! Это просто неприлично, в его-то возрасте! Остальным миссис Чилтон этого говорить, разумеется, не стала, лишь сдержанно сообщила, что она не настолько ещё сошла с ума, чтобы спать на мокрой земле, отбиваться от комаров, пить чай с попавшими в него букашками и изображать при этом райское наслаждение. И вообще, только сумасшедший человек после сорока лет может согласиться на такую авантюру.

Если её замечание насчёт «тех, кому за сорок» и задело Джона Пендлтона, внешне он никак этого не показал. Не погасило оно и того пыла, с которым он взялся за подготовку великого похода. Приготовления шли быстро и успешно, что же касается тёти Полли… Ну не отказываться же всем от этого приключения только потому, что она одна не хочет принимать в нём участия! Пусть остаётся дома, дело, как говорится, хозяйское.

– А чтобы присматривать за нами, с лихвой хватит одной миссис Кэрью, – простодушно ляпнул Джимми.

Недели не прошло, как всё было готово: палатки, запасы еды, фотоаппараты, спиннинги со всеми полагающимися к ним штуковинами.

– Давайте сделаем так, чтобы всё было по-взаправдашнему, – волновался Джимми. – Даже чай с жучками-паучками, о котором нам говорила миссис Чилтон, – он с невинной улыбкой взглянул на тётю Полли, которая укоризненно покачала в ответ головой, но ничего не сказала. – Никаких охотничьих домиков с печками и кроватями! Даёшь печённую в золе картошку и жареные сосиски на палочке! Хочу рубить топором ветки для костра и носить в котелке воду из ручья!

– А ещё будем купаться, кататься на лодке и ловить рыбу, – с восторгом подхватила Поллианна. – И… – она осеклась, вспомнив про Джейми. – Но не только этим мы станем заниматься, – быстро исправилась она. – Тихие развлечения тоже у нас будут, а как же? Будем читать, рассказывать разные истории…

Джейми всё понял, и его глаза потемнели от гнева и обиды. Сильнее обычного побледнело лицо. Он уже собирался что-то сказать, но его опередила Сейди Дин.

– Да, но в походы ходят не книжки читать, а показать, кто как способен выживать. В дикой природе, я имею в виду, – выпалила она. – Именно этого нам хочется, не так ли? Вот, например, прошлым летом мы были на озёрах в штате Мэн, так знаете, какую рыбину поймал там мистер Кэрью? Во-от такую! Да пусть он лучше сам расскажет! – повернулась она к Джейми.

– Да они всё равно не поверят, – рассмеялся он, махнув рукой. – Скажут, что это рыбацкие байки.

– А ты попробуй, – подначила его Поллианна. – Может, и поверим, а?

Рассказывать об этой рыбе Джейми не стал, но настроение у него явно улучшилось, он даже порозовел немного, и глаза уже не были такими печальными. Кинув беглый взгляд на Сейди Дин, Поллианна заметила, что та откинулась на спинку стула и облегчённо расслабила плечи. «Что бы это всё значило?» – мелькнуло в голове у Поллианны.

Настал, наконец, долгожданный день, когда вся компания вместе с пожитками погрузилась в огромный новый прогулочный автомобиль Джона Пендлтона, за рулём которого важно восседал Джимми в шофёрских крагах и очках-консервах. Он громко протрубил, нажав на резиновую грушу клаксона; мотор заурчал, выбросив в воздух клуб сизого дыма. Дружно прозвучали прощальные возгласы, и автомобиль тронулся с места.

Позже Поллианна не раз вспоминала их первый вечер в лагере. Очень многое – почти всё – было ей в новинку и не переставало удивлять.

До озера они добрались около четырёх часов пополудни. Последние полчаса большой, тяжёлый автомобиль с трудом пробирался по заброшенной ухабистой дороге, надсадно рыча шестицилиндровым мотором. Это была самая трудная часть пути – впрочем, трудная только для автомобиля и его водителя, но не для весёлых пассажиров. Они, смеясь, подскакивали на сиденьях на каждом ухабе, радостными криками встречали каждый новый, открывшийся за очередным поворотом вид, с визгом въезжали в каждую новую лужу на дороге, будили хохотом вековую тишину окружавшего их леса.

Выбранное для лагеря место Джон Пендлтон помнил с юности, хотя с тех пор больше ни разу там не был. За эти годы могло измениться что угодно, и мистер Пендлтон облегчённо вздохнул только тогда, когда увидел, что всё здесь осталось по-прежнему.

– Роскошное место! Блеск! Красота какая! – наперебой закричали остальные, выбираясь из устало замершего на краю полянки автомобиля.