Поллианна полностью

Ответа не последовало. Джон Пендлтон широкими шагами вошёл в беседку и тяжело опустился в плетёное кресло, даже не дожидаясь, пока первой присядет Поллианна – совершенно невероятное для него нарушение этикета. Снова взглянув ему в лицо, она увидела на нём прежнее, хорошо забытое уже мрачное выражение, занервничала и даже негромко ойкнула.

Но, казалось, Джон Пендлтон ничего не слышал и не видел, полностью уйдя в свои мысли. Посидев немного, он поднял голову и сказал:

– Поллианна…

– Да, мистер Пендлтон.

– Ты помнишь, каким я был, когда ты впервые увидела меня много лет назад?

– Ну-у, да. Думаю, что помню.

– На редкость приятным собеседником я был тогда, верно? И весельчаком, каких поискать.

Несмотря на охвативший её страх, Поллианна невольно хихикнула.

– Вы… нравились мне, сэр, – только сказав это, Поллианна сообразила, что она только что произнесла. Добавить, что ли, словечко «тогда» к сказанному? Нет-нет, уже не поможет. Ничто уже не поможет. И она замерла, ожидая, что скажет Джон Пендлтон.

Он не заставил долго ждать.

– Я знаю это, благослови Господь твоё золотое сердечко! – воскликнул мистер Пендлтон. – И ты была единственной, кто… – он не договорил, а Поллианна с тоской покосилась на выход из беседки. Он был так близко, но так… далеко! – Скажи, ты помнишь, однажды у нас с тобой был разговор? – продолжал Джон Пендлтон. – И я сказал тебе, что стены становятся домом только тогда, когда в нём чувствуется женская рука и присутствие ребёнка.

Поллианна почувствовала, что щёки у неё пылают.

– Э… н-нет… то есть д-да, я помню, – запинаясь, пробормотала она. – Но я не уверена… что это так уж обязательно… Я хотела сказать, что у вас и без того прекрасный дом… или вы о другом?

– Нет, именно свой дом я сейчас и имею в виду, дитя моё, – утвердительно кивнул мистер Пендлтон. – Ты знаешь, Поллианна, о каком доме я мечтал когда-то и как мои мечты разбились вдребезги. Нет-нет, не думай, дорогая, я ни в чём не хочу упрекнуть твою маму. Она прислушалась к голосу своего сердца и сделала выбор. Мудрый выбор, правильный. Это доказал тот кошмар, в который я превратил свою жизнь после пережитого разочарования. Но скажи, моя хорошая, – голос мистера Пендлтона сделался нежным, бархатным. – Разве не странно, что именно её дочь вернула меня к жизни, вывела своей маленькой ручкой на ту тропу, что ведёт к счастью?

Умели же люди в старину красиво говорить!

– Э… но, мистер Пендлтон… я… – Поллианна нервно облизнула губы. И Пендлтон решительным жестом отмёл все её попытки возразить.

– Да, Поллианна, да. Мне вернули радость твоя маленькая ручка и твоя игра.

– А… игра, – Поллианна вздохнула с облегчением, страх в её глазах начал исчезать.

– Благодаря игре я все эти годы постепенно менялся, становился другим человеком. Но только в одном я остался совершенно таким же, как прежде, моя дорогая. – Он взял небольшую паузу, отвёл взгляд в сторону, затем вновь с нежностью и теплотой посмотрел на Поллианну. – Я всё так же считаю, что стены и крыша становятся настоящим домом только тогда, когда в нём чувствуется женская рука и присутствие ребёнка.

– Д-да… н-но… присутствие ребёнка… оно у вас уже есть, – запинаясь, заметила Поллианна. Взгляд её вновь сделался испуганным. – Я имею в виду Джимми.

– Понимаю, – коротко хохотнул мистер Пендлтон. – Джимми? А тебе не кажется, что он уже несколько… великоват для ребёнка?

– Н-ну… это как посмотреть…

– Словом, Поллианна, я принял решение. Я хочу добиться женской руки и сердца, – слегка дрогнувшим от волнения голосом объявил Джон Пендлтон.

– Э… вы? Как это… неожиданно… – Поллианна с такой силой сцепила ладони, что у неё побелели костяшки пальцев. Мистер Пендлтон этого не заметил, он поднялся на ноги и нервно прошёлся пару раз по беседке.

– Поллианна, – сказал он, остановившись перед девушкой. – Если бы… Да, если бы ты была на моём месте и собиралась попросить женщину, которую любишь, превратить в настоящий дом ту груду серого камня, в которой я живу, как бы ты приступила к этому?

Поллианна привстала, пристально уставившись в манящий её проём беседки.

– Я? Приступила?.. Знаете, мистер Пендлтон, я бы к этому вообще не приступала, – затравленно озираясь, ответила она. – Уверена, что без этого вам бы… счастливее жилось, да. Вам что, плохо сейчас живётся?

Мистер Пендлтон удивлённо посмотрел на неё, затем спросил, криво усмехнувшись:

– Что? Мои дела действительно настолько плохи, Поллианна?

– П-плохи? – механически повторила она, с тоской глядя на зеленеющий за проёмом беседки сад.

– Ну да. Ты же сказала так только для того, чтобы смягчить удар и не говорить мне напрямую, что у меня нет никаких шансов, верно?

– Нет. На самом деле, всё не так. Она вам ответит «да», она должна будет так ответить, – с прямотой, на которую отваживаются только припёртые к стене люди, ответила ему Поллианна. – Но я думала… я хотела сказать, что, если вам ответит «да» девушка, которая вас не любит, вы не будете с нею счастливы. Без неё вам только лучше…

– Она мне не будет нужна, если не любит меня, – резко перебил её Джон Пендлтон.