– Ага, – Поллианна задумалась ненадолго, а затем продолжила со своей всегдашней откровенностью: – Понимаете, я всё время хотела, чтобы ко мне позвали доктора Чилтона, но тётя Полли захотела позвать вас. Сказала, что вы в моей болезни больше доктора Чилтона понимаете. Ну, насчёт сломанных ног, как у меня. Честно говоря, если вы и в самом деле хорошо в этом разбираетесь, то я только рада буду. Вы разбираетесь?
На лице доктора появилось и тут же скрылось выражение, которого Поллианна понять не смогла.
– Ну, так это или нет, только время покажет, девочка, – сказал доктор Мид и вопросительно взглянул на подошедшего к кровати доктора Уоррена.
…Позже, разумеется, во всём обвинили котёнка. Нашли стрелочника. Ладно, допустим, это Флаффи виноват в том, что сунул свою любопытную мордочку в спальню Поллианны. Дверь при этом беззвучно повернулась на хорошо смазанных петлях, приоткрылась, и Поллианна смогла услышать голоса вышедших в коридор двух докторов, сиделки и тёти Полли.
Флаффи, радостно мяукнув, прошмыгнул в дверь и с разбега вспрыгнул на постель к Поллианне, а она в этот момент услышала полное боли и отчаяния восклицание своей тёти:
– О, нет! Только не это, доктор, только не это! Вы действительно хотите сказать, что бедное дитя… никогда больше не сможет ходить?
Дальше события понеслись, как говорится, вскачь. Сначала из спальни донёсся полный ужаса крик Поллианны:
– Тётя Полли! Тётя Полли!
Затем мисс Полли заметила приоткрытую дверь и поняла, что Поллианна всё слышала. Мисс Полли низко, глухо простонала и упала в обморок – впервые за всю свою жизнь, между прочим.
– Она слышала! – взвизгнула сиделка и бросилась к приоткрытой двери, а оба доктора остались с мисс Полли. Собственно говоря, у доктора Мида выбора не было: это именно он подхватил бесчувственную мисс Полли, не дав ей упасть на пол, – а доктор Уоррен просто стоял на месте и беспомощно хлопал глазами. И только когда Поллианна вновь закричала, а сиделка закрыла за собой дверь в спальню, доктора опомнились и занялись делом – начали приводить в чувство потерявшую сознание женщину, лежащую на руках доктора Мида. Но только станет ли ей лучше, когда она придёт в себя?
В спальне Поллианны сиделка обнаружила серого котёнка, который урчал, безуспешно пытаясь привлечь к себе внимание маленькой девочки, лежащей в постели с помертвевшим, побелевшим лицом и глядящей в потолок немигающими, широко раскрытыми глазами.
– Мисс Хант, – безжизненным голосом попросила Поллианна. – Позовите тётю Полли. Я хочу видеть её. Немедленно.
Сиделка подошла к кровати и ответила, запинаясь и бледнея:
– Она… Она не может сейчас подойти, дорогая… Чуть позже подойдёт… чуть позже… А в чём дело? Может, я могу тебе помочь?
– Нет, – покачала головой Поллианна. – Я хочу знать, что она сказала. Немедленно. Вы меня слышите? Я хочу видеть тётю Полли. Она сказала… сказала… Я хочу услышать от неё, что это неправда. Неправда!
Сиделка попыталась что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ни слова. В сочетании с испуганным выражением на лице мисс Хант это ещё сильнее напугало Поллианну, и она закричала высоким, срывающимся голосом:
– Мисс Хант, а
– Ну-ну-ну, не надо, моя дорогая, успокойся! – заворковала сиделка. – Может, доктор сам не разобрался. Ошибся доктор, в жизни всякое случается…
– Но тётя Полли говорила, что он всё знает! Что он больше всех на свете знает о сломанных ногах, как у меня!
– Да-да, я это знаю, дорогая моя, но все доктора иногда ошибаются. Прошу тебя, не думай больше об этом, не надо, милая.
– Да как же я могу не думать об этом? – взмахнула руками, как крыльями, Поллианна. – Только об этом я теперь и буду думать. Мисс Хант, как же я теперь в школу буду ходить, или мистера Пендлтона навещать, или миссис Сноу… и вообще кого-нибудь? – она всхлипнула, подняла на сиделку полные ужаса глаза и тихо добавила: – Как же я теперь стану радоваться чему-нибудь, мисс Хант, если больше не смогу ходить?
Про игру в радость мисс Хант никогда не слышала, однако твёрдо знала, что сейчас самое главное – успокоить больную. Вот почему, преодолевая своё смятение и сердечную боль, она поспешила взять с прикроватного столика порошок успокоительного средства и стакан воды.
– Ну-ка, ну-ка, детка, прими вот это, – ласково приговаривала она. – Выпей, успокойся, отдохни немного, а там на свежую голову посмотрим, что нам делать и как нам быть дальше, хорошо? Знаешь, в жизни очень часто всё бывает не так страшно, как кажется на первый взгляд, это уж ты мне поверь.
Поллианна послушно приняла порошок, запила его водой из протянутого мисс Хант стакана.
– Да, я знаю. Папа часто повторял это, – пробормотала Поллианна, глотая слёзы. – Он говорил, что нет ничего настолько плохого, что не могло бы быть ещё хуже. Правда, ему никогда не говорили, что он никогда больше не сможет ходить. Вот я и не знаю, а что может быть хуже этого? Вы это знаете, мисс Хант?
