Поллианна покраснела. Ну да, она же никогда не рассказывала своей тёте о том, что мистер Пендлтон предлагал удочерить её, и уж тем более не хотела признаваться, что хоть на минутку задумалась о том, чтобы покинуть свою дорогую, любимую тётю Полли!
– Присутствие ребёнка, – торопливо принялась объяснять она. – Видишь ли, мистер Пендлтон сказал мне однажды, что стены и крышу делают настоящим домом только женская рука и сердце или присутствие в нём ребёнка и детский смех. Да, именно такими словами он и сказал. Ну, вот, теперь у него в доме будет присутствие ребёнка. И детский смех тоже.
– Хм, понимаю, – осторожно сказала мисс Полли. Она
А Поллианна, опасаясь, что тётя начнёт задавать ей новые неудобные вопросы, поспешила сменить опасную тему и увести разговор как можно дальше от особняка Пендлтона и его хозяина.
– Между прочим, доктор Чилтон говорит то же самое, – заметила она. – Что настоящему дому необходимы женская рука, женское сердце и присутствие ребёнка.
– Доктор Чилтон? – невольно вздрогнула мисс Полли. – А ты-то откуда это знаешь?
– Он сам мне так сказал. Когда говорил, что живёт просто в комнатах, но это не дом.
Мисс Полли ничего не ответила, молча стояла, уставившись в окно.
– И я тогда спросила его, почему он не добился для себя этой самой женской руки и сердца, чтобы у него тоже был дом, – продолжила девочка.
– Поллианна! – резко повернулась к ней мисс Полли. Щёки у неё пылали. – Как ты могла?..
– Да, но доктор выглядел таким печальным…
– И что он сказал? – спросила мисс Полли. При этом возникло странное ощущение, что она задаёт вопрос, преодолевая какую-то внутреннюю силу, убеждавшую её не делать этого.
– Сначала долго ничего не говорил, потом грустно сказал, что не всегда в жизни можно получить то, чего захочешь. Как-то так, примерно.
Повисло молчание. Мисс Полли вновь пристально уставилась в окно. Щёки у неё всё ещё пылали.
– Когда-то он очень мечтал добиться чьей-то женской руки и сердца, я знаю, – вздохнула Поллианна. – И мне так хочется, чтобы это ему удалось.
– Но, Поллианна, откуда ты всё это узнала?
– Откуда? Просто потом, в другой раз, доктор Чилтон ещё кое-что сказал. Очень тихо сказал, буквально себе под нос, но я расслышала. Так вот, он сказал, что отдал бы весь мир за руку и сердце одной женщины… Ой, куда ты, тётя Полли? Что с тобой?
– Ничего, дорогая. Ровным счётом ничего, – ответила мисс Полли, устремляясь к окну. – Просто хочу перевесить вот эту хрустальную призму на другое место.
Но теперь у неё пылали не только щёки, но и всё лицо и даже шея.
Однажды днём, вскоре после второго визита мистера Пендлтона, в дом Харрингтонов пришла Милли Сноу. Раньше ей ни разу не доводилось здесь бывать, и она очень смутилась и покраснела, когда в комнату вошла мисс Полли.
– Я… пришла спросить о вашей девочке. Как она? – робко спросила Милли.
– Спасибо за внимание, ты очень добра. Состояние Поллианны прежнее, без изменений. А как твоя мама? – несколько устало ответила мисс Полли.
– Я, собственно, потому и пришла – попросить, чтобы вы передали мисс Поллианне, – на одном дыхании и слегка бессвязно заторопилась девушка. – Мы с мамой считаем, что это ужасно… просто ужасно, что такая чудесная девочка больше никогда не сможет ходить. Особенно после того, что она сделала для моей мамы… точнее, для нас обеих, потому что… Знаете, она научила мою маму играть в свою игру, и всё такое. Ну вот, а потом мы с мамой узнали о том, что мисс Поллианна сама в эту игру играть больше не может, бедняжка! Да что там, я сама тоже не понимаю, как можно радоваться при таком несчастье! Но потом мы с мамой подумали, что пусть мисс Поллианна узнает о том, что она сделала для нас, и тогда, быть может, это порадует её… хоть самую капельку!
Тут Милли остановилась и посмотрела на мисс Полли, словно ожидая, что скажет хозяйка дома.
Мисс Полли слушала её вежливо, но несколько растерянно, потому что никак не могла уловить суть в сумбурном водопаде бессвязных слов. Да, она всегда считала Милли Сноу девушкой… как бы это сказать… несколько чудаковатой. Но не сумасшедшей же, помилуй бог! И, дождавшись, наконец, паузы, которая слегка затянулась, мисс Полли спокойно заметила:
– Не уверена, что поняла тебя, Милли. Ты хочешь, чтобы я что-то передала моей племяннице. Что именно?
