Пока стояли тёплые августовские дни, Поллианна часто ходила в большой дом на Пендлтонском холме. Ходить-то ходила, вот только не было у неё ощущения какой-то пользы от этих визитов, не было. Нет, не то чтобы мистер Пендлтон не хотел больше встречаться с ней – хотел, и сам частенько посылал за нею доктора, просто её присутствие не делало его счастливее. Так, во всяком случае, казалось самой Поллианне.
Джон Пендлтон разговаривал с нею, что правда, то правда. И разговаривал, и показывал ей всякие интересные, порой странные вещицы – книги, картинки, диковинки заморские. Но при этом он не переставал раздражённо сетовать на свою беспомощность, и по поводу порядков, которые завели в его доме непрошеные люди, тоже негодовать не переставал. Казалось, ему очень нравится слушать Поллианну, и она – очень любившая, как мы знаем, поговорить – болтала почти без умолку, но…
Но при этом никогда не была уверена, что, подняв голову, не увидит страдальческого выражения на лице откинувшегося на подушки мужчины. Выражения, которое всякий раз больно ранило её.
Игра в радость? Вот о ней завести разговор у Поллианны никак не получалось. Вернее, она пару раз попыталась было сделать это, но оба раза разговор заглох в самом начале. Едва успевала Поллианна поведать о том, что сказал её папа, как Джон Пендлтон резко и решительно переводил разговор на какую-нибудь другую тему. Одним словом, не выходило ничего у неё с игрой, и всё тут.
Теперь, надо заметить, Поллианна нисколько не сомневалась в том, что Джон Пендлтон и её тётя Полли когда-то любили друг друга, и потому в меру своих сил и представлений о любви пыталась вернуть им утраченное счастье и избавить их обоих от одиночества.
Желание помочь у неё было очень сильное, но как это сделать, она не очень понимала. Поллианна рассказывала мистеру Пендлтону о своей тёте, и он слушал её – иногда вежливо, порой раздражённо, но чаще всего с кривоватой усмешкой. Со своей тётей о мистере Пендлтоне она тоже разговаривала – точнее, пыталась несколько раз поговорить, но мисс Полли всегда очень быстро уводила разговор в сторону. Впрочем, точно так же она поступала, когда разговор заходил о ком-нибудь ещё – о докторе Чилтоне, например. Хотя о докторе мисс Полли, быть может, не хотела разговаривать потому, что он видел её на веранде с красной розой в волосах и в кружевной шали, кто знает. А сильнее всего неприязнь тёти к доктору Чилтону Поллианна почувствовала, когда простудилась однажды и слегла в постель с температурой.
– Если к вечеру тебе не станет лучше, я пошлю за доктором, – сказала тётя Полли.
– Правда? Тогда мне точно станет хуже, – хихикнула Поллианна. – Я буду рада видеть доктора Чилтона.
– Это будет не доктор Чилтон, – сухо ответила мисс Полли, поджав губы. – Он не наш семейный доктор. Если тебе станет хуже, я пошлю за доктором Уорреном.
Хуже Поллианне, к счастью, не стало, и доктора Уоррена не позвали.
– Я тоже очень рада, что не нужно звать доктора Уоррена, – сказала вечером Поллианна своей тётушке. – Разумеется, я ничего не имею против доктора Уоррена, он мне нравится и всё такое, но доктор Чилтон мне нравится больше. Боюсь, он огорчился бы, узнав, что ко мне не его позвали, а кого-то другого. Послушай, тётя Полли, он же ни капельки не виноват, что увидел тебя в тот день, когда я тебя так красиво нарядила и причесала, – печально закончила она.
– Прекрати, Поллианна, – строго остановила её мисс Полли. – У меня нет ни малейшего желания беседовать о докторе Чилтоне или о его… чувствах.
Поллианна задумчиво посмотрела на неё, затем сказала, вздохнув:
– Мне так нравится, когда у тебя такие румяные щёки, как сейчас… Ужасно хотелось бы снова тебя причесать. А что, если… Тётя Полли, тётя Полли, куда ты?
Но её тётушка уже вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
В один из августовских дней Поллианна пришла к Джону Пендлтону раньше обычного, когда на дворе ещё стояло раннее утро. Едва войдя в спальню, она застыла на месте, приоткрыв от восторга и удивления рот, увидев, что подушка, на которой лежит мужчина, освещена пылающей лентой, переливающейся синим, золотым, зелёным, красным, фиолетовым огнём.
– Это же маленькая радуга, мистер Пендлтон! Настоящая маленькая радуга пришла к вам в гости! – воскликнула Поллианна, молитвенно сложив свои ладони. – Ах, до чего же красиво! Но как? Откуда она здесь взялась?
Мистер Пендлтон рассмеялся, хотя и не очень весело, поскольку настроение у него этим утром, мягко говоря, оставляло желать лучшего.
– Думаю, что эта радуга взялась здесь, как ты говоришь, из грани стеклянного термометра на окне, – вялым тоном объяснил он. – Обычно на этот термометр солнце не падает, только по утрам, как сейчас.
– Какая жалость! Ведь это какая же красота пропадает. Так вы говорите, мистер Пендлтон, что это само солнце так делает? Удивительно! Будь у меня такой волшебный термометр, я бы его целыми днями на солнышке держала!
– И никогда не знала бы тогда, какая температура на улице, – рассмеялся мужчина. – Жарко там или холодно, и что сегодня надеть.
