– Да, здесь я и живу, – ответил доктор Чилтон, продолжая дописывать что-то на листке бумаги, – вероятно, чей-то рецепт. – Хотя какой это дом? Так, жалкое подобие дома, Поллианна. Просто пара комнат и ничего больше. Какой же это дом?
Поллианна понимающе кивнула, сочувственно взглянула на доктора и со знанием дела произнесла:
– Для того чтобы стены и крыша стали домом, им нужны женская рука и сердце, присутствие в нём ребёнка и детский смех, я знаю.
– Как? – стремительно повернулся к ней доктор, забыв про свою бумажку.
– Так сказал мне мистер Пендлтон, – вновь кивнула Поллианна. – Ну, насчёт женской руки, сердца и насчёт смеха детского. Простите, доктор Чилтон, но почему вы не найдёте себе женской руки и сердца? А хотите детский смех? Я имею в виду Джимми Бина. Мистер Пендлтон не хочет его взять к себе, так, может, вы?..
Доктор Чилтон рассмеялся, но как-то натянуто, натужно.
– Так, значит, мистер Пендлтон утверждает, что настоящего дома не может быть без женской руки и сердца? – переспросил он, прищурив глаз. – Детский смех пока за скобки вынесем.
– Да. Он говорит, что без этого дом не дом, а просто здание. Груда камня. Так почему же вы не хотите, доктор Чилтон?
– Не хочу? Чего я не хочу? – спросил доктор, снова утыкаясь в свои бумаги.
– Найти для себя женскую руку и сердце. Ой, я совсем забыла, – смущённо покраснела Поллианна. – Наверное, сразу должна была вам сказать… Так вот, как выяснилось, много лет назад мистер Пендлтон вовсе не в тётю Полли был влюблён, поэтому мы не собираемся переезжать жить к нему. Помните, я говорила вам, что мы переезжаем, но я ошиблась. Надеюсь, вы никому об этом не рассказывали? – с тревогой в голосе спросила она.
– Нет, я об этом никому не рассказывал, Поллианна, – каким-то странноватым тоном ответил ей доктор.
– Ну, тогда всё в порядке, – облегчённо вздохнула Поллианна. – Я тоже об этом только вам говорила, больше никому. Кстати, мне, знаете ли, показалось, что у мистера Пендлтона лицо сделалось каким-то странным, когда он узнал об этом.
– Неужели? – с трудом сдерживая улыбку, переспросил доктор.
– Точно-точно. Конечно, мистеру Пендлтону очень не хочется, чтобы прошёл слух о нашем переезде, тем более что никакого переезда и не будет вовсе. Так почему же всё-таки вы не нашли женской руки и сердца, доктор Чилтон?
Доктор помолчал немного, затем очень серьёзно ответил:
– Видишь ли, девочка, женскую руку и сердце не так-то просто получить, даже если попросишь.
– Ну-у… – задумчиво протянула Поллианна. – Мне всё-таки кажется, что у такого мужчины, как вы, это должно получиться.
– Спасибо, – рассмеялся польщённый таким комплиментом доктор, но затем по-прежнему серьёзно добавил: – Боюсь, что некоторые девушки, из тех, кто постарше тебя, были на мой счёт… иного мнения. Во всяком случае, они были со мной не так любезны, как ты.
Поллианна вновь задумалась, потом удивлённо вскинула глаза и воскликнула:
– О нет, доктор Чилтон! Не хотите же вы сказать, что пытались добиться чьей-то руки и сердца и вам это не удалось точно так же, как мистеру Пендлтону?
Доктор довольно резко поднялся на ноги.
– Ну всё, Поллианна, всё. Не забивай свою прелестную маленькую головку совершенно ненужными тебе проблемами. Беги-ка лучше к миссис Сноу. Название лекарства, которое она забыла, я записал, и как его принимать, написал тоже. Что-нибудь ещё?
– Нет, сэр, – печально покачала головой Поллианна, направляясь к двери. Уже на пороге она обернулась назад и с сияющим лицом воскликнула: – А знаете, я рада, что рука и сердце, о которых вы мечтали, но не добились, не принадлежали моей маме! Прощайте, доктор Чилтон!
Несчастный случай произошёл в самый последний день октября. Спеша домой из школы, Поллианна решила перебежать дорогу на, казалось, достаточно большом и безопасном расстоянии от быстро приближавшегося автомобиля, но…
Как это случилось и почему, объяснить было невозможно, как и с уверенностью заявить, кто именно виноват в этом дорожном происшествии.
Как бы то ни было, а в пятом часу вечера Поллианну – обмякшую, без сознания – внесли в маленькую комнату, которую она так любила. Здесь тётя Полли с побелевшим и Нэнси с заплаканным лицом осторожно раздели девочку и уложили в постель, а тем временем к ним в дом уже мчался на автомобиле вызванный по телефону доктор Уоррен.
– И не нужно было даже на её лицо смотреть, – всхлипывала Нэнси, беседуя в саду со Старым Томом в то время, пока наверху доктор осматривал Поллианну. – Да, не нужно было, чтобы понять, что это не долг она свой исполняет, как обычно, нет. Когда человек просто свой долг исполняет, руки-то у него не дрожат и глаза не смотрят так, будто ангела смерти от кровати больного отогнать хотят своим взглядом. Вот такие дела, мистер Том, такие дела!
– Она сильно… пострадала? – дрожащим голосом спросил старик.
– Кто знает? Трудно сказать, – вздохнув, ответила Нэнси. – Лежит такая бледная, неподвижная, прямо как мёртвая, прости Господи. Но мисс Полли сказала, что девочка жива, а ей виднее, это же она у Поллианны сердце слушала – бьётся или нет. И дыхание тоже.
