– Да, сэр. А вы не знали? Мне казалось, это всем известно. Он был женат на моей маме, а она была сестрой тёти Полли.
– А, понимаю. Но, видишь ли, я здесь служу не так давно и не знаком ещё с историей многих здешних семей.
– Ну да, сэр… То есть нет, сэр… – запуталась Поллианна, улыбнулась и замолчала.
В их разговоре повисла долгая пауза. Сидящий под деревом священник, казалось, совершенно забыл про Поллианну. Он снова вытащил из своего кармана какие-то бумаги, развернул, разгладил, но при этом смотрел не на них, а на лежащий на земле лист. Поллианна тоже посмотрела на него – лист как лист. Так себе, прямо скажем, лист. Сухой, побуревший. Поллианне вдруг почему-то стало жаль священника, и она решила нарушить затянувшееся молчание. А о чём люди говорят, когда не знают, что сказать? Правильно, о погоде, о чём же ещё?
– Сегодня… прекрасный день… – неуверенно начала Поллианна.
Священник сначала ничего не ответил, но потом вдруг встрепенулся, словно приходя в себя.
– Что?.. А, день!.. Да, сегодня очень славный денёк.
– И не холодно ни капельки, хотя уже октябрь на дворе, – всё увереннее развивала Поллианна беспроигрышную «погодную» тему. – Правда, у мистера Пендлтона в доме разведён камин, однако мистер Пендлтон сказал, что это не для тепла. Ему просто нравится смотреть на огонь. Я тоже очень люблю смотреть на огонь. А вы, сэр?
На этот раз ответа не последовало вовсе. Поллианна честно подождала его, не дождалась и тогда решила завести разговор, зайдя с другой козырной карты.
– Скажите, вам нравится быть священником?
На этот раз отец Форд ответил сразу же, резко вздёрнув вверх свою голову:
– Нравится ли мне?.. Боже, какой странный вопрос! Почему ты спрашиваешь об этом, дитя моё?
– Да как вам сказать… У вас сейчас такой вид – я сразу моего папу вспоминаю. Он тоже бывал таким… иногда.
– Правда? – вежливо откликнулся пастор, хотя взгляд его при этом снова был прикован к сухому листу на земле.
– Да. И я спрашивала папу, так же как вас, радует ли его то, что он священник.
– И что же он тебе отвечал? – с печальной улыбкой спросил отец Форд.
– Ну, он, конечно, отвечал, что рад, но всегда добавлял при этом, что не остался бы пастором ни минуты, если бы не «радующие тексты».
– Что-что? – преподобный Пол Форд оторвал взгляд от сухого листа и перевёл его на Поллианну.
– Понимаете, это папа их так называл, – рассмеялась она. – В Библии, само собой, они так не называются, но их много, радующих. Тех, что начинаются с «возрадуемся о Господе», например, или «возрадуйтеся, праведные», или «радуйтеся и ликуйте»… Да там очень много таких текстов, вы же сами наверняка знаете. Так вот, когда моему папе становилось совсем уж тяжело, он находил в Библии такие радующие тексты, читал и пересчитывал их. Знаете, сколько радующих текстов он нашёл? Восемьсот!
– Восемьсот?
– Ага. И все они велят нам радоваться и веселиться, потому-то мой папа и называл их радующими… Но это я, кажется, уже говорила.
– О! – какое-то странное выражение появилось на лице священника. Он взглянул на свои заметки, которые продолжал держать в руке, и задумчиво произнёс: – «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры…». А твой папа любил радующие тексты, да?
– Да, – энергично кивнула Поллианна. – Он говорил, что сразу испытал облегчение, в первый же день, когда взялся находить и пересчитывать их. Сказал, что если уж сам Господь взял на себя труд восемьсот раз повторить нам, чтобы мы радовались и веселились, то, очевидно, хотел, чтобы именно это мы и делали… хотя бы иногда и понемногу. Папа понял это, и ему стало стыдно за то, что раньше он так редко радовался, но теперь эти тексты стали для него утешением во всех неприятностях. И когда дела в церкви шли из рук вон плохо, и когда дамы из благотворительного комитета ссорились между собой… То есть я хотела сказать, когда они не могли прийти к согласию, так это называется, – поправила себя Поллианна. – А потом благодаря именно этим текстам папа придумал свою игру в радость и меня научил в неё играть. А начали мы с ним с тех костылей, что получили в ящике для пожертвований.
– Так что же это за игра и как в неё играть? – спросил священник.
– Да очень просто в неё играть. Нужно всего лишь находить во всём повод для радости. Как я уже сказала, мы с папой начали эту игру с костылей.
И Поллианна поведала священнику историю, которая нам с вами уже хорошо известна. Отец Форд слушал рассказ девочки очень внимательно, нежно смотрел на Поллианну и кротко, понимающе кивал головой.
Чуть позже Поллианна и священник вместе, рука об руку, спустились с холма. Лицо Поллианны сияло – она, как мы помним, любила поговорить и была очень рада найти в лице отца Форда такого внимательного и благодарного слушателя. Всю дорогу она не переставая рассказывала ему буквально обо всём – об игре в радость, о своём отце и о своей былой жизни в городке на далёком Западе.
У подножия холма они расстались – Поллианна направилась в одну сторону, священник в другую.
