– А, так это меня автомобиль ударил, – вздохнула она наконец. – Значит, это не болезнь? Ну, тогда я очень рада.
– Рада, Поллианна? – потрясённо переспросила сидевшая возле её постели тётя Полли.
– Конечно. Куда лучше сломать ноги, как мистер Пендлтон, чем заболеть и на всю жизнь инвалидом остаться, как миссис Сноу, правда ведь? Сломанные ноги срастутся, а болезнь может навсегда с тобой остаться.
Мисс Полли, ни разу не упоминавшая о сломанных ногах, неожиданно поднялась на свои – вполне здоровые, разумеется, – ноги и отошла к небольшому туалетному столику в другом конце комнаты. Здесь она бесцельно принялась перебирать лежавшие на нём предметы, что было совершенно нехарактерно для всегда целеустремлённой и решительной мисс Полли. Впрочем, лицо её было не рассеянным, но побледневшим и перекосившимся, как от боли.
А лежавшая в постели Поллианна смотрела тем временем на потолок, где танцевали яркие разноцветные всполохи от подвешенной на окне хрустальной призмы.
– И тому, что это у меня не оспа, я тоже рада, – довольным тоном продолжала ворковать она. – Ведь оспа ещё хуже, чем веснушки. И то, что это не коклюш, тоже очень хорошо. Был у меня уже этот коклюш, ужасная гадость, скажу я вам. А ещё я рада, что у меня не аппендицит и не корь, потому что корь очень заразная. Если бы у меня была корь, тебе нельзя было бы сидеть со мной, тётя.
– Как много вещей, которым ты умеешь радоваться, моя дорогая, – дрожащим голосом заметила тётя Полли, приложив ладонь к горлу так, словно её душил слишком тугой воротничок.
– Ага, – негромко рассмеялась Поллианна. – Обо всём этом я подумала, пока смотрела на радугу. Я очень люблю радугу и очень рада, что мистер Пендлтон подарил мне эти подвески! А вообще, есть и ещё вещи, которые меня радуют. Их много, очень много. Но больше всего меня радует то, что меня сбил автомобиль.
– Поллианна!
– А что? – вновь рассмеялась Поллианна, глядя на тётю сияющими глазами. – Сама посуди, тётя, ведь с тех пор как меня сбил автомобиль, ты столько раз назвала меня «дорогая»! Гораздо больше, чем за всё предыдущее время. А я очень люблю, когда мне говорят «дорогая»… То есть когда близкие люди меня так называют. Дорогой-то меня раньше и дамы из благотворительного комитета называли, но только это не то, совсем не то! Нет, приятно, конечно, но не то. Ах, тётя Полли, как же я рада, что у меня есть ты!
Тётя Полли не ответила, продолжая держаться за горло. Глаза её были полны слёз. Затем она повернулась и вышла из комнаты, разминувшись в дверях с входящей сиделкой.
В тот же день, ближе к полудню, Нэнси с большими, словно плошки, глазами, прибежала на конюшню к Старому Тому, который в это время чистил упряжь.
– Мистер Том, мистер Том, угадайте, что произошло, – задыхаясь, выпалила Нэнси. – Клянусь, хоть сто лет будете гадать – не угадаете!
– Сто лет? Ну, тогда и пытаться не стану, – спокойно ответил старик. – Тем более что жить-то мне осталось лет десять, не больше, да и то если повезёт. Так что давай, рассказывай всё сама, Нэнси.
– Ну, тогда слушайте. Как вы думаете, кто сейчас сидит в гостиной и разговаривает с нашей хозяйкой? Ну кто?
– А кто ж его знает, – покачал головой Старый Том.
– Я знаю. Я. Это… Джон Пендлтон, вот!
– Кто?.. Да ладно! Ты шутишь, девочка.
– А вот и нисколечко не шучу. Я сама ему дверь открыла! Он на костылях в дом вошёл, а двуколка, что его привезла, до сих пор у крыльца стоит! Представляете, в гости пришёл, как будто он вовсе не тот старый злой нелюдим, который никогда ни с кем словом не перемолвится! Да ещё к кому явился-то, нет, вы только подумайте, мистер Том! К ней!
– Ну а почему бы и нет, собственно? – с некоторым вызовом возразил старик.
– Ха! – бросила на него насмешливый взгляд Нэнси. – А то будто не понимаете! Да вы лучше меня всё знаете!
– Что я знаю?
– Ой, только простачком не надо прикидываться, ладно? – раздражённо воскликнула Нэнси. – Сами же заморочили мне голову своими догадками да намёками!
– Да о чём ты, скажи же наконец!
– И скажу! – Нэнси с опаской взглянула сквозь открытую дверь конюшни в сторону дома, наклонилась ближе к Старому Тому и сказала, почти до шёпота понизив голос: – Кто мне сказал, что раньше у мисс Полли был возлюбленный? Старый Том мне об этом сказал, так-то вот. Ну а я девушка умная, уж два и два сложить как-нибудь умею. Да только получилось, что на этот раз два и два не четыре получается, а пять! Пять, понятно?
– Ничего не понятно, – махнул рукой Старый Том, вновь принимаясь за упряжь. – Ты уж давай не умничай, говори по-простому, как есть. Буду я ещё с тобой на пальцах считать!
– Ну ладно, – рассмеялась Нэнси. – Если не все такие умные, как я, объясню по-простому. Так вот, я услышала одну вещь, которая подсказала мне, что возлюбленным мисс Полли был мистер Пендлтон.
– Мистер Пендлтон? – выпрямился Старый Том.
