– И никто, выходит, не знает, что же сделал с ней этот… этот… Эх, сказал бы я! – на лице Старого Тома заиграли желваки.
– А и скажите, мистер Том, а и скажите! Я бы этих уродов, которые сбивают маленьких девочек!.. Да я бы их сразу в ад отправляла вместе с их вонючими железяками на колёсах! Туда, туда, звёзды-бабочки!
– А что у неё ранено или сломано?
– Ах, да не знаю я, не знаю, – промычала Нэнси. – Маленький порез на её лобике видела, но он не опасный, так мисс Полли сказала. А боится она больше всего каких-нибудь внутренних повреждений – печёнка там и всякое такое. А пока что Поллианна лежит комом, так мисс Полли говорит.
– Ну, не совсем так она говорит, – серьёзно заметил Старый Том, хотя при этом в глазах его промелькнула какая-то искорка. – То есть внутренние повреждения от этого чёртова автомобиля могут, конечно, быть, только не комом лежит наша бедная мисс Поллианна, а в коме.
– Комом, в коме – да не всё ли равно! – отчаяннее прежнего простонала Нэнси и повернулась, собираясь уходить. – Прямо-таки жду не дождусь, когда же он уйдёт, этот доктор. Места себе не нахожу. И даже стирки никакой нет, чтобы руки хоть чем-то занять… Ладно, пойду, потом расскажу вам, мистер Том, что и как.
Но даже после того как доктор, наконец, ушёл, Нэнси мало что было рассказать Старому Тому. Сломанных костей у Поллианны не было, порез на лбу действительно оказался совершенно не опасным, но тем не менее доктор выглядел озабоченным, медленно покачивал своей головой и без конца повторял, что только время покажет. А что оно покажет, не говорил.
Одним словом, визит доктора никого не успокоил, скорее даже наоборот, потому что лицо у мисс Полли побледнело и помрачнело ещё сильнее, чем прежде. В сознание Поллианна до сих пор не приходила, однако лежала в постели уже не так безжизненно и казалась просто крепко спящей. Послали за опытной сиделкой, которая обещала прийти ближе к вечеру.
Вот, пожалуй, и все новости, узнав которые всхлипывающая Нэнси вернулась к себе на кухню.
Поллианна открыла глаза только на следующее утро и, поняв, где находится, удивилась.
– В чём дело, тётя Полли? Уже день на дворе? Тогда почему я не встаю? – воскликнула Поллианна, попыталась сесть, но тут же упала назад на подушки. – Ой, тётя Полли, я почему-то встать не могу! – простонала она.
– Нет-нет-нет, дорогая, даже не пытайся. Вообще постарайся не шевелиться, – быстро, но очень тихо успокоила её тётя.
– А что случилось-то? Почему я встать не могу?
Мисс Полли страдальчески взглянула на молодую женщину в белом чепце, стоявшую возле окна, где её не могла видеть Поллианна.
Молодая женщина кивнула.
– Расскажите ей, – одними губами прошептала она.
Мисс Полли откашлялась, попыталась – без особого успеха, впрочем – проглотить застрявший у неё в горле комок и заговорила:
– Тебя вчера вечером сбил автомобиль, моя дорогая. Но ты об этом не думай, не надо. Лежи спокойно и постарайся уснуть.
– Автомобиль? Ну да… Я бежала… – Взгляд у Поллианны затуманился, она подняла руку, притронулась ко лбу и продолжила: – Но как же так? Всё позади… А болит?
– Успокойся, дорогая. Не думай ни о чём. Просто… Просто отдыхай.
– Но, тётя Полли, я так странно чувствую себя… и так плохо! Ноги какие-то не свои… Да нет, я их просто не чувствую! Вообще!
Мисс Полли бросила умоляющий взгляд на сиделку, поднялась и отошла от кровати, а её место быстро заняла сиделка.
– Позволь мне сказать, – ровным, спокойным тоном начала молодая женщина. – Прежде всего нам, наверное, нужно познакомиться. Меня зовут мисс Хант, и я пришла сюда, чтобы помогать твоей тёте ухаживать за тобой. Для начала давай примем вот эти маленькие белые пилюльки.
– Но я не хочу, чтобы за мной ухаживали! – в глазах Поллианны отразился испуг, в голосе её звучало отчаяние. – Ну, чтобы… долго ухаживали! И вообще, мне в школу ходить надо. Я завтра смогу пойти в школу?
От окна, возле которого стояла тётя Полли, донёсся сдавленный всхлип.
– Завтра? – ласково улыбнувшись, переспросила сиделка. – Ну, наверное, всё же не так скоро, мисс Поллианна, чуть погодя. А сейчас прими эти пилюльки, и давай посмотрим, не помогут ли они нам…
– Ладно, давайте, – не вполне уверенно согласилась Поллианна. – Но только учтите, если не завтра, то уж послезавтра мне точно нужно в школе быть. У нас контрольная, сами понимаете.
Приняв лекарство, она вновь заговорила – о школе, об автомобиле, о том, как у неё болит голова, – однако маленькие пилюльки делали своё дело. Голос Поллианны постепенно начал утихать, слова выговаривались всё медленнее, всё труднее, и вскоре девочку накрыл своим крылом глубокий сон.
Разумеется, в школу Поллианна не пошла ни завтра, ни послезавтра, однако вспоминала она об этом лишь в те редкие минуты, когда выныривала из бессознательного состояния, чтобы вскоре вновь погрузиться в сон без сновидений. В таком забытьи она провела целую неделю, после чего лихорадка отступила, а боль притупилась. Вскоре сознание целиком вернулось к Поллианне, и тогда ей рассказали, наконец, обо всём, что случилось.
