Сидевшая в кресле напротив него женщина немного смягчилась. Она поняла, какое блестящее будущее сулило Поллианне такое удочерение. Но была ли сама Поллианна достаточно взрослой – и, что скрывать, расчётливой, – чтобы соблазниться положением мистера Пендлтона и его деньгами?
– Я очень люблю Поллианну, – продолжил мужчина. – Люблю не только ради неё самой, но и ради её матери тоже. Я был готов отдать Поллианне всю любовь, что накопилась в моём сердце за долгих двадцать пять лет.
Любовь…
Мисс Полли вспомнила вдруг, как она сама взяла к себе эту девочку исключительно из чувства долга, и вслед за этим в её памяти сразу всплыли слова, сказанные Поллианной сегодня утром: «Я очень люблю, когда мне говорят «дорогая»… То есть когда близкие люди меня так называют». И этой истосковавшейся по теплу девочке была предложена любовь и нежность, двадцать пять лет копившиеся в одиноком мужском сердце. И чтобы поддаться такому искушению, Поллианна, пожалуй, уже была и достаточно взрослой, и достаточно настрадавшейся за свою коротенькую жизнь. Мисс Полли отчётливо поняла это и с упавшим сердцем представила, каким станет её собственное будущее без Поллианны.
– И что же?.. – печально улыбнулась мисс Полли, ожидая услышать приговор и чувствуя, как трудно ей стало владеть своим голосом и своими чувствами.
– Она отказалась, – ответил мистер Пендлтон.
– Почему?
– Сказала, что не может оставить вас. Что вы очень добры к ней. Что хочет остаться с вами и думает, что и вам тоже хочется, чтобы она осталась, – закончил Джон Пендлтон, тяжело поднимаясь на ноги.
На мисс Полли он не смотрел. Старался не смотреть, но, не успев дойти до двери, услышал у себя за спиной лёгкие шаги, а затем увидел протянутую ему дрожащую руку.
– Когда прибудет специалист и станет известно что-то определённое о Поллианне, я немедленно извещу вас, – произнесла мисс Полли срывающимся от волнения голосом. – Прощайте и… спасибо за то, что пришли. Поллианна будет очень рада узнать об этом.
На следующий день после визита мистера Пендлтона мисс Полли начала исподволь готовить Поллианну к приезду нью-йоркского специалиста.
– Поллианна, дорогая, – осторожно начала она. – Мы с доктором Уорреном решили пригласить ещё одного врача, чтобы он осмотрел тебя. Возможно, он посоветует нам, что нужно сделать, чтобы ты поскорее поправилась.
– Доктора Чилтона? – радостно встрепенулась Поллианна. – Ах, тётя Полли! Я так буду рада увидеть доктора Чилтона! Я всё это время хотела, чтобы он пришёл, только боялась, что тебе этого совсем не хочется, то есть ни капельки. А всё потому, что он тогда тебя на веранде увидел в шали и с цветком в волосах, да? Так что я уж не стала тебе ничего говорить. Но я очень рада, что ты захотела позвать его!
Тётя Полли побледнела, потом покраснела и, наконец, побледнела вновь, но когда заговорила, то постаралась, чтобы её голос звучал легко и непринуждённо.
– О нет, дорогая, нет! Я имела в виду не доктора Чилтона, а другого… Это очень знаменитый доктор, из самого Нью-Йорка, и он всё-всё знает о таких травмах, как у тебя.
– Не верю, что он может знать больше или лучше, чем доктор Чилтон, – поскучнела Поллианна.
– И всё же он знает больше и лучше, поверь мне, дорогая.
– Но, тётя Полли, это же доктор Чилтон вылечил сломанную ногу мистера Пендлтона! И если… если ты не будешь очень сильно возражать, я хотела бы, чтобы пришёл доктор Чилтон. Я буду рада ему.
Бледное лицо тёти Полли вновь залил жаркий румянец. Некоторое время она даже не могла произнести ни слова, но наконец взяла себя в руки, и в её голосе зазвучали знакомые решительные, жёсткие нотки.
– Да, я возражаю, Поллианна, очень сильно возражаю. Ради тебя я готова на всё… или почти на всё, но, моя дорогая… Понимаешь, у меня есть свои причины не приглашать доктора Чилтона. Тем более что он – поверь мне – знает о таких травмах, как у тебя, гораздо меньше того знаменитого доктора, который должен приехать к нам из Нью-Йорка завтра утром.
– Но, тётя Полли, – не сдавалась Поллианна, – если бы ты любила доктора Чилтона…
– Что? Что ты сказала, Поллианна? – буквально вскрикнула мисс Полли. Теперь её щёки пылали, словно железнодорожные семафоры.
– Я сказала, что если бы ты любила доктора Чилтона, а не того, другого доктора, то, наверное, так не говорила бы, – вздохнула Поллианна. – А вот я люблю доктора Чилтона.
В этот момент в комнату вошла сиделка, и тётя Полли с явным облегчением поспешила подняться на ноги.
– Прости, Поллианна, – решительно сказала она, – но на этот раз предоставь, пожалуйста, мне решать, что делать. Кроме того, всё уже оговорено. Новый доктор, как я уже сказала, приезжает из Нью-Йорка завтра утром.
Но так уж получилось, что доктор из Нью-Йорка назавтра не приехал, ни с утра, ни вечером. Пришла лишь телеграмма, в которой он сообщал о том, что сам неожиданно заболел. Узнав об этом, Поллианна снова принялась уговаривать тётю пригласить вместо него доктора Чилтона – ведь сделать это намного легче, чем со специалистами столичными договариваться, правда же?
