– Она слышала! – взвизгнула сиделка и бросилась к приоткрытой двери, а оба доктора остались с мисс Полли. Собственно говоря, у доктора Мида выбора не было: это именно он подхватил бесчувственную мисс Полли, не дав ей упасть на пол, – а доктор Уоррен просто стоял на месте и беспомощно хлопал глазами. И только когда Поллианна вновь закричала, а сиделка закрыла за собой дверь в спальню, доктора опомнились и занялись делом – начали приводить в чувство потерявшую сознание женщину, лежащую на руках доктора Мида. Но только станет ли ей лучше, когда она придёт в себя?
В спальне Поллианны сиделка обнаружила серого котёнка, который урчал, безуспешно пытаясь привлечь к себе внимание маленькой девочки, лежащей в постели с помертвевшим, побелевшим лицом и глядящей в потолок немигающими, широко раскрытыми глазами.
– Мисс Хант, – безжизненным голосом попросила Поллианна. – Позовите тётю Полли. Я хочу видеть её. Немедленно.
Сиделка подошла к кровати и ответила, запинаясь и бледнея:
– Она… Она не может сейчас подойти, дорогая… Чуть позже подойдёт… Чуть позже… А в чём дело? Может, я могу тебе помочь?
– Нет, – покачала головой Поллианна. – Я хочу знать, что она сказала. Немедленно. Вы меня слышите? Я хочу видеть тётю Полли. Она сказала… сказала… Я хочу услышать от неё, что это неправда. Неправда!
Сиделка попыталась что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ни слова. В сочетании с испуганным выражением на лице мисс Хант это ещё сильнее напугало Поллианну, и она закричала высоким, срывающимся голосом:
– Мисс Хант, а вы её слышали? Тогда хоть вы скажите мне, правда это или нет? Я – что?.. Неужели я никогда больше не смогу ходить?
– Ну-ну-ну, не надо, моя дорогая, успокойся! – заворковала сиделка. – Может, доктор сам не разобрался. Ошибся доктор, в жизни всякое случается…
– Но тётя Полли говорила, что он всё знает! Что он больше всех на свете знает о сломанных ногах, как у меня!
– Да-да, я это знаю, дорогая моя, но все доктора иногда ошибаются. Прошу тебя, не думай больше об этом, не надо, милая.
– Да как же я могу не думать об этом? – взмахнула руками, как крыльями, Поллианна. – Только об этом я теперь и буду думать. Мисс Хант, как же я теперь в школу буду ходить, или мистера Пендлтона навещать, или миссис Сноу… и вообще кого-нибудь? – Она всхлипнула, подняла на сиделку полные ужаса глаза и тихо добавила: – Как же я теперь стану радоваться чему-нибудь, мисс Хант, если больше не смогу ходить?
Про игру в радость мисс Хант никогда не слышала, однако твёрдо знала, что сейчас самое главное – успокоить больную. Вот почему, преодолевая своё смятение и сердечную боль, она поспешила взять с прикроватного столика порошок успокоительного средства и стакан воды.
– Ну-ка, ну-ка, детка, прими вот это, – ласково приговаривала она. – Выпей, успокойся, отдохни немного, а там на свежую голову посмотрим, что нам делать и как нам быть дальше, хорошо? Знаешь, в жизни очень часто всё бывает не так страшно, как кажется на первый взгляд, это уж ты мне поверь.
Поллианна послушно приняла порошок, запила его водой из протянутого мисс Хант стакана.
– Да, я знаю. Папа часто повторял это, – пробормотала Поллианна, глотая слёзы. – Он говорил, что нет ничего настолько плохого, что не могло бы быть ещё хуже. Правда, ему никогда не говорили, что он никогда больше не сможет ходить. Вот я и не знаю, а что может быть хуже этого? Вы это знаете, мисс Хант?
Мисс Хант не ответила, просто не знала, что на это ответить, да и голосу своему не доверяла: была уверена, что он её подведёт.
Передать Джону Пендлтону поставленный доктором Мидом диагноз поручили Нэнси. Мисс Полли не забыла своего обещания сразу сообщать ему обо всех касающихся Поллианны новостях. На то, чтобы пойти к мистеру Пендлтону самой или хотя бы написать ему письмо, у мисс Полли не было сил, поэтому пришлось отправить Нэнси.
В былые времена Нэнси была бы очень рада посмотреть наконец и на таинственный серый дом внутри, и на его хозяина, но сейчас слишком тяжело было у неё на сердце, чтобы интересоваться хоть чем-то. Так тяжело, что она лишь мельком взглянула на обстановку гостиной в те несколько минут, пока дожидалась появления мистера Джона Пендлтона.
– Меня зовут Нэнси, сэр, – почтительно поклонилась она вошедшему в дверь мужчине. – Мисс Харрингтон прислала сказать вам о мисс Поллианне.
– Ну и?!..
Несмотря на то что вопрос был, мягко говоря, кратким, Нэнси уловила в нём искреннее беспокойство.
– Боюсь, вести недобрые, – покачала она головой.
– То есть ты хочешь сказать…
– Да, сэр, – низко опустила голову Нэнси. – Доктор сказал, что она… никогда больше ходить не сможет. Никогда.
На короткое время в комнате повисла звенящая тишина, затем мистер Пендлтон воскликнул дрожащим от волнения голосом:
– Бедная… девочка! Бедная маленькая девочка!
Нэнси стрельнула в него глазами, но тут же отвела их в сторону. Она никак не ожидала, что суровый, нелюдимый, холодный как лёд Джон Пендлтон может быть таким… таким…
В следующую секунду он вновь заговорил всё тем же низким дрожащим голосом:
