Поллианна полностью

– Нэнси! – своим прежним «шершавым» голосом окликнула она служанку. Впрочем, простим ей это: многочисленные странные визиты последних дней, венцом которых стал сегодняшний разговор с миссис Пейсон, до предела натянули готовые и без того лопнуть нервы мисс Полли. Но как бы то ни было, а такого жёсткого тона от неё Нэнси не слышала с того самого дня, когда случилось несчастье с Поллианной. – Нэнси, изволь объяснить мне, что это за «игра», о которой судачит весь город? И скажи на милость, при чём тут моя племянница? И почему в эту игру играют все подряд, от Милли Сноу до миссис Том Пейсон? Насколько я могу судить, каждый второй в нашем городе или нацепляет голубые шарфики, или улаживает семейные ссоры, или учится любить то, чего не любил никогда раньше, – и всё это благодаря Поллианне. Каким образом? Я пыталась спросить её об этом, но она не хочет говорить со мной об «игре», а я не хочу лишний раз беспокоить бедную девочку. А ты, Нэнси, как я поняла со слов моей племянницы, тоже одна из тех, кто играет. Ну так разъясни мне, что всё это значит.

К удивлению и даже негодованию мисс Полли, Нэнси неожиданно разрыдалась.

– Это значит… – всхлипывая, начала она. – Это значит, что начиная с прошедшего июня наш маленький ангелочек учил весь город радоваться, а теперь они пытаются отплатить добром за добро и в свою очередь сделать так, чтобы она тоже хоть немного порадовалась.

– Порадовалась? Чему?

– Да просто порадовалась! Это игра такая.

– И ты, как все остальные, голову мне морочишь? – сердито топнула ногой мисс Полли. – Ещё раз спрашиваю: Что. Это. За. Игра!

Нэнси подняла голову и заговорила, бесстрашно глядя прямо в глаза хозяйке:

– Хорошо, я расскажу вам, мэм. Играть в эту игру научил мисс Поллианну её отец. Однажды им прислали в пожертвованиях пару детских костылей, а ей очень уж куклу хотелось. Ну, мисс Поллианна расплакалась, конечно, а какой ребёнок от такого не расплакался бы? Вот тогда её отец и объяснил мисс Поллианне, что всегда и во всём можно найти повод, чтобы радоваться. И что этим костылям она тоже должна радоваться.

– Радоваться? Костылям? – Тут мисс Полли внезапно шмыгнула носом, вспомнив об укрытых одеялом неподвижных детских ножках в комнате наверху.

– Да, мэм. Я тоже так сказала, когда услышала. А мисс Поллианна призналась, что и она сама точно так же сказала тогда своему отцу. Но он объяснил, что мисс Поллианна не расстраиваться, а радоваться должна, потому что эти костыли ей не нужны.

– О-о! – мучительно воскликнула мисс Полли.

– А потом у мисс Поллианны и её отца эта игра вошла в привычку, и они начали во всём, во всём находить, чему порадоваться. И мисс Поллианна больше не расстраивалась оттого, что у неё куклы нет, а только радовалась, потому что ей костыли не нужны. Это они с отцом и стали называть игрой в радость – вот, собственно, и всё, мэм. Так мисс Поллианна в ту игру и играла с тех пор и других играть в неё учила. Такие дела.

– Но как же… Как же… – начала мисс Полли и беспомощно замолкла.

– Знаете, мэм, вы просто удивились бы тому, как эта игра действует, если бы решились тоже сыграть в неё, – продолжила Нэнси с убеждённостью и жаром, которые сделали бы честь самой Поллианне. – Я, например, могла бы рассказать вам о том, как здорово помогла эта игра моей матери и всем моим домашним. Мисс Поллианна дважды в гости к нам на ферму ходила, да это вы сами, наверно, знаете. И мне самой она много раз помогала радоваться самым разным вещам – и большим, и совсем маленьким. Начнёшь вот так радоваться, а там, глядишь, и жить куда легче становится. Вот, например, имя мне моё никогда не нравилось. Нэнси! А мисс Поллианна сказала, что я радоваться должна, что меня Нэнси зовут, а не Хаджиба какая-нибудь! Или вот утро понедельника. Ненавидела я всегда понедельники, особенно утро. А мисс Поллианна радоваться им меня научила.

– Радоваться… утру понедельника? – недоверчиво переспросила мисс Полли.

– Ага! – рассмеялась Нэнси. – Нет, я, конечно, понимаю, мэм, что это глупо звучит, но позвольте объяснить это так, как мне самой мисс Поллианна объяснила. Узнала она о том, что я понедельники ненавижу, да и говорит: «Что ж ты глупая такая, Нэнси, – говорит, – да понедельнику радоваться нужно сильнее, чем всем остальным дням. А почему? А потому, – говорит, – что до следующего-то понедельника теперь ещё целая неделя впереди!» И знаете, мэм, до чего мне это помогло! Ведь я с тех пор каждому понедельнику радуюсь. Жду его, можно сказать. Как подумаю про понедельник, так и засмеюсь, вот вам крест!

– Но почему же она мне ничего об этой игре никогда не рассказывала? – задумчиво спросила мисс Полли. – А когда я сама спрашивала о ней, всегда отвечала какими-то загадками, недоговорками…

– Вы уж, конечно, простите, мэм, – поколебавшись немного, ответила Нэнси. – Но вы же сами приказали ей не говорить о своём отце. А как она могла о нём не сказать, если это он игру придумал?

Мисс Полли сильно прикусила себе губу.