Шахрох был не единственным воспитанником немецких специалистов в период свержения Мосаддыка. В первых рядах оказался и Джафар Шариф-Эмами, впоследствии неоднократно избираемый на пост главы иранского правительства. В последние перед решающей схваткой дни действующие лица сохраняли видимое спокойствие, хотя понимали, что в случае провала одним тюремным заключением здесь не обойдется (как это было в середине сороковых – как раз по обвинению в сотрудничестве с фашисткой Германией).
Приоритеты менялись, и то, что казалось преступным в середине сороковых, сегодня выглядело вполне приемлемым, даже для англичан и американцев. Цель оправдывала средства. И пока полковник Нассери и Аминулла Сафарджиан находились в пути в Рамсар, Шахрох и Шариф-Эмами вместе с братом Аминуллы, Губадуллой Сафарджианом, Кермитом Рузвельтом и главой местных башибузуков, воров, проституток и сутенеров Уджвалом «Ужасным» обсуждали перспективы операции «Аякс». Пять человек, разные по социальному происхождению, положению, образованию и образу мышления, кучковались под флагом защиты иранской монархии, хотя, по большому счету, судьба короны Пехлеви их мало волновала. Ни один из них не имел морального права называть себя ярым монархистом. Трон лишь сохранял их статус неприкасаемых, и его падение таило в себе угрозу их физической целостности. Уджвал «Ужасный» был самым честным среди присутствующих. Он служил «желтому дьяволу» (или «зеленому») и этого не скрывал. Однако просьба Губадуллы, подогретая наличными, а также вероятность обрести надежных и влиятельных защитников привели его в лагерь путчистов, хотя Уджвал в защите не нуждался и мог кого угодно защитить сам. У господина Рузвельта были схожие интересы, но отличались размерами, несмотря на то, что безопасность его была гарантирована наличием американского паспорта.
– Итак, господа, – вступительное слово осталось за Шахрохом, – нам еще не известно, имеем ли мы на руках юридическое обоснование для отстранения Мосаддыка или нет. От этого должны исходить наши дальнейшие действия. Лучше определить их как план «А» и план «В».
Безупречно выглаженный костюм, рубашка, галстук и платочек в нагрудном кармане пиджака, чисто выбритое лицо, отдающее ароматом одеколона – Шахрох словно заявился на бал, а не на обсуждение плана свержения премьера. В отличие от него, Уджвал полностью пренебрег даже намеком на этикет одежды. На нем был кургузый старенький пиджачок, через короткие рукава которого выпирали мощные запястья волосатых рук с вросшими ногтями на пальцах. Он забыл, когда последний раз брился. Всколоченная шевелюра и борода на лице скрывали многочисленные шрамы, добытые на полях уличных сражений. Ему было абсолютно наплевать, что на нем было надето, равно как и на мнение остальных о его внешнем виде. Главное, чтобы из полы куцего пиджака не был виден ствол или рукоятка кинжала. Типичный «фрукт», подтверждающий всей своей сущностью теорию Ломброзо.
– Как я догадался, план «А» – это наличие фирманов, – вступил в разговор Рузвельт.
– Совершенно верно.
– Отсутствие необходимых документов подрывает нашу работу, так как все происходящее не будет считаться легитимным.
– Это не столь важно, если цель будет достигнута, – резонно заметил стажер Геббельса.
– Документы необходимы для достижения самой цели, – парировал американец.
– Мы не уверены, подпишет ли шах эти документы, – заговорила лысая голова в круглых очках в роговой оправе. – Поэтому мы должны определить наши взаимодействия на случай отсутствия правовой силы устранения Мосаддыка.
– Агайи Шариф-Эмами, – обратился к человеку в круглых очках Рузвельт, – не могли бы вы подробно рассказать о том, что было предпринято с вашей стороны с целью дискредитации самого премьер-министра.
– Я отвечу, – заступился Шахрох. – Карикатуры, предоставленные художественным департаментом ЦРУ, были своевременно размещены во всех оппозиционных газетах, кроме того, нашими людьми распространялась информация о том, что шах поддерживает высшие офицерские чины, которые были уволены премьером Мосаддыком. Еще по городу идут слухи о существовании мифических фирманов с текстом низложения Мосаддыка. Мы должны пока желаемое выдавать за действительное. Они просто ждут своего часа. Ведь бумаги можно подписать и после успешного завершения операции. Вдобавок наши активисты звонят по домам влиятельных клерикалов и от имени членов партии «Туде» угрожают им расправой. На улицах и базарах распространяются листовки, критикующие Мосаддыка и его религиозную политику. Сами видите, как много сторонников мы приобрели за последнее время среди иранского духовенства. Никто не может утверждать, что мы сидим сложа руки.
– Хорошая работа, агайи Шахрох, но фирманы должны быть подписаны шахом до начала операции.
