– Будем надеяться, что Аминулла их доставит уже сегодня, – нарушил молчание Губадулла Сафарджиан. – Он мальчик упорный и может прижать кого угодно. – Хитрый Губадулла не озвучил конкретное имя. Улица научила его отвечать за каждое высказанное слово. Губадулла, в отличие от своего брата Аминуллы, был близок к уличной культуре, чем к высокообразованной элите. Будучи несовершеннолетним мальчиком, он затевал массовые драки, в одной из которых ему расквасил нос сам Уджвал «Ужасный». Так и подружились. Не гнушался Губадулла и шарить по карманам зевак, разбивать стекла и витрины магазинов. Делал это не по нужде, как тот же самый Уджвал, а по обыкновенному баловству, наслаждаясь преступной романтикой. Не раз попадался в руки полиции, которая недоуменно покачивала головой, узнав, чьим отпрыском Губадулла является. Но в стремлении достичь поставленной цели братья были схожи. Просто цель достигалась разными путями. Братья нередко дополняли друг друга: если в друзьях у Аминуллы были дипломаты, принцессы, шахи, то Губадулла водил знакомство больше с местным криминалом, один из которых сидел рядышком, насупив брови.
– Живем одними надеждами, – грозно усмехнулся Уджвал, не терпящий пустопорожнего трепа. Он сторонник активных действий, а не подобных заседаний.
– При наличии фирманов, – продолжил Рузвельт, – полковник Нассери при поддержке военных доставит их в дом Мосаддыка и произведет его арест. Хочу услышать ваше мнение, джентльмены?
– Мы должны использовать тегеранское радио как наше главное информационное оружие, – вставил Шахрох. – Через радио мы сообщим народу о низложении премьера Мосаддыка и назначении нового главы правительства. Было бы очень кстати, чтобы в поддержку решения шаха выступил бы кто-нибудь из бывших союзников Мосаддыка. Это будет иметь огромное влияние на сознание масс.
– Крысы первыми покидают тонущий корабль, – буркнул Сафарджиан.
– А кого вы предлагаете? – поинтересовался Рузвельт.
– Кого-нибудь из религиозной элиты Тегерана, – ответил Шахрох.
– А конкретней?
– Неплохо бы поговорить с Кашани. У него появились разногласия с Мосаддыком.
– Сам аятолла вряд ли согласится выступить по тегеранскому радио, но можно поговорить с его сыном, – предложил Шариф-Эмами.
– Было бы замечательно, – заметил Шахрох. – Народ должен знать о поддержке религиозных лидеров политики шаха.
– А если все-таки фирманы не будут подписаны шахом? – спросил Шариф-Эмами.
– В любом случае нам необходима поддержка масс, – взгляд Рузвельта устремился в сторону мрачной физиономии Уджвала. Его полузакрытые веки скрывали слегка выпученные глаза. Он сжимал и разжимал ладони, пытаясь абстрагироваться от нудных дискуссий. Пусть скажут прямо, что он должен сделать. – Ваше мнение, джентльмены.
– Скажи что думаешь, – Сафарджиан толкнул локтем скучающего друга детства.
Уджвал даже не шелохнулся. Он картинно вздохнул, продолжая сжимать и разжимать ладони.
– Джентльмену Уджвалу без разницы, подпишет шах бумаги или нет, – буркнул глава местного криминала. – Я как шмонал карманы и дома богачей во времена Ахмед-шаха Каджара, так делал это и в период Реза-шаха Пехлеви и его сыночка. Джентльмену Уджвалу начхать, кто будет выступать по тегеранскому радио. Заплатите деньги, друзья, а я соберу на улицы Тегерана всех потаскух и головорезов Шахре-Ну. Слово джентльмена, – на последнем слове Уджвал ухмыльнулся.
– Большего от вас и не требуется, сэр, – слово «сэр» Рузвельт произнес с заметной иронией.
– Помогу чем смогу, – развел руками вор и убийца.
– Прекрасно, – держа руки в брючных карманах, Рузвельт стал расхаживать по комнате. – Тогда разрешите мне заострить ваше внимание на некоторых важных деталях самой операции, включая краткую характеристику начальника канцелярии премьера Мосаддыка, бригадного генерала Таги Риахи. Это смелый и отважный офицер, сохраняющий верность своему премьер-министру. Он пользуется безграничным доверием Мохаммеда Мосаддыка. Чтобы исключить возможность предательства своих подчиненных, он созывал всех офицеров тегеранского гарнизона, взывая к их патриотизму, приравниваемому им самим верности премьеру Мосаддыку. Все номера машин офицеров под его четким контролем. Осведомители регулярно сообщают ему, какой номер машины, в какой части Тегерана был замечен. Некоторые офицеры буквально преследуются по пятам. Риахи должен знать, где проводят свои вечера его подчиненные, если их не окажется дома. Как видите, у нас очень дотошный и опасный противник. Мы должны учесть как сильные, так и слабые стороны генерала. Как и большинство высших офицеров его штаба – выходцев французских академий и школ, он прекрасный аппаратный военный, но опыта ведения военных действий у них у всех недостаточно. Это сыграет нам на руку.
– А другие офицеры? – спросил Шахрох, наспех делая записи в блокноте.
