Потом была выездка с шестами с насаженными фруктами. Всадники должны были на скаку рассекать плоды – на первом этапе с арбузами, на втором – с дынями, потом – с яблоками, а дальше были плоды поменьше в размерах: слива и малина. Яблоко кто-то еще мог разделить на дольки, но на сливе мазали почти все, не говоря о малине. Кто расчесывал воздух, а кто под гулкий хохот срубал сам кончик шеста. Реза-хан все это запоминал и, будучи уже шахом, сам нередко развлекал себя подобными казацкими играми. Мирпандж толком не мог писать и читать, зато он научился главному уроку жизни – школе выживания. Его пытливый ум вбирал в себя самое необходимое для достижения поставленных целей, отбрасывая остальное как ненужную труху. Реза-хан быстро осознал главное правило жизни – право сильного. У него были хорошие инструкторы. Чувствуя силу и харизму в этом молодом грубоватом вояке, его стали обхаживать английские эмиссары, нашептывая на ушко дельные пожелания о том, как прибрать абсолютную власть при довольно слабом шахе Ахмад Каджаре. Он внимал мудрым напутствиям английских советников, главный смысл которых сводился к избавлению собственного окружения от русских офицеров. Англичане же в свою очередь помогут доблестному воину добраться до вершин власти в Персии. (После отречения Реза-шаха в 1941 году в пользу своего сына сэр Уинстон Черчилль скажет одну из своих бессмертных фраз: «We brought him, we took him». – «Мы его привели, мы его и свергли»). Воистину, бойтесь данайцев, даров приносящих. Сын конвоира принял советы эмиссаров как должное. Он и без них знал цену себе и силе своей бригады. Кто сильный, тот и прав. Чтобы познать эту высшую аксиому, не нужно обивать пороги университетов.
– Свергли императора нашего большевики, – вздыхал Всеволод Ляхов, прогуливаясь вечером рядом с казармами вместе с любимым учеником.
– Почему его никто не защитил? – мрачным голосом спросил Реза-хан.
– Сам виноват. Жену надо было поменьше слушать и Распутина к власти не подпускать.
– А как же народ? Почему они не спасли своего царя?
– Больно народу нужно такого царя спасать. Всю Россию погубил, рохля.
– Народ должен любить своего правителя.
– Народ ничего и никому не должен, друг ситный. Это самодержцы должны уважать интересы своей страны, а не танцульки на балах устраивать. Эх, жаль Россию-матушку!
– Вы обязаны были спасти своего царя, которому присягали.
– Ишь ты! Разговорился ты, Максимка, – усмехнулся Ляхов. – Больно умный стал.
– Меня зовут Реза-хан.
– Неужели? А я запамятовал, – ерничал полковник.
– Я напомню, – процедил Мирпандж.
– Ты хоть читать умеешь, чтобы советы давать?
В темноте сумерек в глазах Реза-хана вспыхнули искорки бушующей внутри ярости. Он рефлекторно потянулся к рукоятке шашки.
– Ты к шашке-то не тянись, Максимка. Я-то бойчее буду, – зарычал Ляхов. – Не у меня ли научился шашкой махать? Насобачили на свою голову. Иди отоспись, а то больно прыткий стал ты сегодня.
Это были последние месяцы Ляхова в стане персидской бригады казаков. Реза-хан готовился к единоличному правлению. Он уже мнил себя правителем всей Персии, а не ограниченного военного контингента. Оставалось только свергнуть династию Каджар. Это событие было уже не за горами.
Всю дорогу от Персии до родного Санкт-Петербурга полковник бубнил себе под нос старую казацкую песню, еще со времен Степана Разина. Надо же, чтобы так с тобой поступил твой любимый ученик… Недаром он его приметил среди всех молодых казаков. Крепкий, волевой, хитрый и воевал как следует. Успокаивало, что будущего шаха Персии всем хитростям военного дела обучил именно Всеволод Ляхов.
– Гад ты персучий, Максим. Ну и бес с тобой, – прошептал полковник и уснул.
Они сидели верхом на конях, устремив взор в самую даль бескрайнего поля, после которого начинались окраины Тегерана. Безмятежную тишину нарушали воркования диких горлиц, отмечающих свой брачный период.
– Смотри, Фазлоллах, – Реза-хан Мирпандж сжал своей «медвежьей» рукой нагайку, прочерчивая ею линию горизонта. – Скоро я стану царем этой страны.
Захеди смотрел на командира с благоговейным трепетом, а затем вдаль, куда показывала его нагайка. Фазлоллах всегда поражался его силе и напору. Он не сомневался в словах Реза-хана. Если он ставил себе цель, то рано или поздно ее добивался. Он напоминал юному Фазлоллаху великих правителей Древней Персии. Способности Мирпанджа давали ему право именовать себя царем, с созданием новой династии. Так думал Захеди. Находиться рядом с таким командиром большая честь для любого молодого воина. Фазлоллах многому научится у Реза-хана и будет его верным соратником до конца его правления.
– Больно, очень больно, – вопил Захеди. – Больно.
