Пот пробивал все его тело. Соленая жидкость обжигала глаза. У него страшное ранение, полученное в бою против большевиков Гилана. Он видел глаза врача в маске, который удалял его раскрошенные ребра.
– Заткните ему рот! – крикнул американский хирург. – Он мешает мне работать.
Кто-то поднес ко рту Захеди небольшой прямоугольный брусок из дерева, который Фазлоллах крепко сжал зубами. Казалось, еще немного, и он прокусит толстый кусок или же вдобавок лишится еще и челюсти.
– Я умираю, я умираю, – мысленно повторял молоденький еще Фазлоллах, перед тем как потерять сознание от болевого шока.
– Выживет, – устало произнес хирург, продолжая операцию.
Звук тегеранского радио возвратил генерала Захеди из бессознательного прошлого в полусознательное настоящее. Передавали экстренные сообщения.
«В ночь с 15 на 16 августа 1953 правительственными войсками была предотвращена попытка государственного переворота. В преступную акцию были вовлечены многие офицеры Имперской гвардии и сам Мохаммед Реза Пехлеви, который спешно покинул пределы страны, боясь заслуженного возмездия со стороны иранского правосудия. Доблестный народ Ирана сделал свой выбор в пользу демократических преобразований, что вызывает чувство отторжения у многих паразитирующих элементов внутри страны и их зарубежных покровителей. Правительство во главе с премьер-министром Мохаммедом Мосаддыком убедительно просит жителей Тегерана и других городов нашей Родины не поддаваться на провокации, соблюдать закон и порядок. Все попытки оказывать давление на наше правительство будут пресекаться в корне. У Ирана всегда найдется достойный ответ своим недоброжелателям…
Послышался монотонный стук. Захеди посмотрел в сторону входной двери, в проеме которой появился Кермит Рузвельт. Американец был внешне спокоен. В руке он держал теннисный мяч, которым периодически постукивал по полу. Ардешир стоял, прислонившись к стене, напротив кушетки, на которой сидел Фазлоллах Захеди.
– Вы не знаете, где шах? – хриплым голосом спросил генерал.
– Хороший вопрос, – сжимая мяч пальцами, ответил Рузвельт. – Наверняка там, где его не сможем достать ни мы, ни люди Моси.
– Что же будет со мной и с моим сыном? Вы гарантировали нам нашу безопасность.
– Теннис прекрасная игра, генерал, – как-то издалека начал Рузвельт. – В ней есть преимущество своей подачи. Тот, кто сильно подает, имеет шанс выиграть очко у того, кто защищается. Но слишком сильная подача или плохая концентрация подающего способны погубить это преимущество. Игроку дается вторая попытка подачи, и тогда лучше не мазать. – Рузвельт держал перед собой желтый теннисный мячик, словно находился в самой игре. – Мы послали мяч в сетку, но у нас есть еще вторая попытка. Теперь главное – не сделать двойную ошибку.
– Вы считаете, что у нас есть шанс выиграть матч при беглом шахе и арестованных офицерах?
– Арестовали не всех, а то, что шах не попадет в руки Моси, так это нам на руку. Необходимые документы мы уже получили. На большее Мохаммед Реза и не способен. Он не полководец, чтобы возглавлять армию, а слабый шахматный король, которой может лишь защищаться усилиями своих фигур. Но пока шах жив, партия не проиграна, – Рузвельт присел рядом, коснувшись рукой плеча Захеди. – Положите пистолет в кобуру, генерал. Мы еще не сказали своего последнего слова.
В ответ Захеди лишь поморщил челюсть. Он уже не верил в успех операции, но и сдаваться на милость врагам было выше его сил.
– Оригиналы фирманов у вас? – Рузвельт адресовал вопрос Ардеширу.
– В сейфе, – информировал Ардешир.
– Очень хорошо, – обрадовался Рузвельт. – Мы используем наш временный проигрыш, чтобы выиграть весь матч. Победа Моси окажется для него пирровой. Готовьтесь, генерал, скоро вы станете премьер-министром.
«Это провокация Мохаммеда Мосаддыка и Таги Риахи. Никто не смеет подвергать сомнению приказы Его Величества. В его фирманах четко указано о низложении с поста премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка и моем назначении на его место. Все те, кто не выполняют приказы шаха, являются провокаторами и преступниками, подлежащими суровому наказанию. Их будут судить за нарушение высших законов нашей страны».
Ведущие газеты «Сетаре Ислам», «Асия Джаванан», «Джорнал де Техран», «Шахед», «Дад» пестрели интервью Фазлоллаха Захеди с фотокопиями монарших фирманов. Шах же, собственноручно пилотируя личный самолет, вылетел в Багдад, а затем в Рим вместе с супругой и, находясь в отеле «Эксельсиор», ждал обнадеживающих новостей с родины. В ресторане отеля все время толпились журналисты, фотографируя беглого монарха и его восхитительную спутницу жизни, в чьих глазах отражалась вся грусть и переживания огненно-кровавых событий, разворачивающихся на улицах их страны.
