Зал Меджлиса забурлил в несмолкаемом волнении. Несмотря на редкие замечания в адрес муллы Кашани, сделанные личными его недругами, многие в стенах иранского Меджлиса и за его пределами разделяли антианглийские взгляды. У самого аятоллы были личные счеты как с британцами, так и с шурави. Именно после ввода англо-советских войск в Иран духовный лидер шиитов Ирана был изгнан из своей Родины за пропаганду ксенофобии и национализма. Он не прекращал своей антианглийской и антикоммунистической деятельности за пределами Ирана. После суровых лет изгнаний его чувства ненависти к иноземцам не схлынули, а увеличились стократ. Изгнать британцев любой ценой и не подпускать к власти «Туде» было главным смыслом жизни аятоллы. Как и заиметь личный доступ к иранской нефти.
Мохаммед Мосаддык встретился взглядом с Абдол Гасемом Кашани, дав ему понять, что настало его время выступить. Мосаддык возглавлял партию Национального Фронта. Он был прекрасным оратором, артистичным политиком, способным завораживать публику своими «кудрявыми» речами, неожиданными экспрессивными поступками, будь то припадок, обморок или истошные крики. Во время эмоциональных выступлений из его глаз нередко текли слезы. Никто не мог определить, когда эти чувства были искренними, а когда это была неподражаемая актерская игра. Мосаддык вырос в обеспеченной семье чиновника, являясь по материнской линии потомком династии Каджар, свергнутого в 1921 году Реза-шахом. Получив прекрасное образование в парижской Сорбонне, он сумел защитить докторскую диссертацию в Швейцарии. Различные годы он занимал министерские посты. Нередко Мосаддык критиковал Реза-шаха и, вполне естественно, попал в немилость Пехлеви. Неприязнь была взаимной и позднее закрепилась на наследственном уровне. Отношения с сыном Реза-шаха у Мосаддыка были тоже далеко не безоблачными.
Глава партии Национального Фронта прекрасно владел французским языком и был великолепным мастером политической игры. В отличие от радикального религиозного лидера Кашани и более умеренного европейца, покойного Размара, Мосаддык был примирительной фигурой для большинства депутатов Меджлиса. Народ, ожидающий важных решений на улицах Тегерана ранней весной 1951 года, тоже считал его своим. Устав от английской экономической тирании, люди ждали окончательной национализации главного богатства страны – Англо-Иранской Нефтяной Компании. Мосаддык это чувствовал, ощущая своим острым политическим чутьем, что настает его звездный час, который ни в коем случае нельзя упускать. Так не имеет права упускать раненую жертву изголодавшийся хищник. Мосаддык применит все свое искусство оратора и политического лицедейства, чтобы убедить принять Меджлис то решение, которое ждет от него простой иранский люд, а значит и он сам. Разделять участь Размара и других несогласных с национализацией АИНК для доктора философии Лозаннского университета было бы чересчур легкомысленно. Толпа сиюминутно требовала национализации. Какие последствия вызовет такое решение – это вопрос, не имеющий в сиюминутной политической конъюнктуре большого значения. И именно он, Мохаммед Мосаддык, добьется признания этой национализации, даже если ему завтра придется столкнуться лицом к лицу с мощной коалицией внешних сил. Это был несомненно умный, смелый, коварный игрок, способный обвести вокруг пальца даже таких матерых дипломатов-переговорщиков как англичане и американцы.
Вялым жестом Мосаддык восстановил тишину в зале и начал свою речь тихим голосом, который с каждым предложением набирал обороты, как снежная лавина увеличивает свою скорость, спускаясь с горных вершин к ее склонам, неся разрушения и завалы.
– Дорогие мои братья. Неужели мы собрались сюда для того, чтобы обливать друг друга грязью, клеветать, оскорблять своих коллег и самих себя? Опускаться до взаимных унижений, когда народ Ирана ждет от нас важных решений, которые дадут нашим гражданам надежду на достойное будущее, непростительно и преступно. Разве мало нам крови наших друзей? Сколько еще мы будем оплакивать смерть наших братьев и сестер, которые тысячами гибнут на улицах городов нашей страны только потому, что внешним врагам необходимы хаос и паника в Иране? Этим темным силам нужно бесконечное страдание иранского народа, беспорядки и гибель ни в чем не повинных людей. Потому что во время кровавого хаоса легче стащить то, что принадлежит этому гибнущему народу, выстрадавшему свое счастье. Счастье, которое так близко и осязаемо, но которое ему не дают испытать, всякий раз силой вырывая из рук. Неужели мы будем спокойно взирать на то, как иноземцы, унижающие и обирающие народ Ирана, безнаказанно набивают свои толстые кошельки? Этого вы хотите? – он прошелся взглядом по залу, терпеливо выжидая паузу. – Я жду вашего ответа, друзья. Говорите смелее. Будьте мужественны в эту историческую минуту.
– Нет, – загудели депутаты.
