Икрами здесь знали и почитали. Ему дали право первому показать свое мастерство. В знак уважения более натренированные и молодые старались не усердствовать в схватке с полковником шахской охраны. И тем не менее, Рустама поражала физическая подготовка Икрами. Никакого тяжелого дыхания или признаков усталости. Он раскидывал соперников легко, с улыбкой на лице. На его теле был виден каждый узел напрягающихся мышц, словно это были корабельные канаты.
Наблюдая за Икрами, Рустам мысленно соглашался с тем, что говорил о себе сам полковник. В этом огромном, сильном теле действительно жил ребенок. Возможно, не тот казвинский оборвыш, но чистой души человек, сохранивший себя вопреки служебным предписаниям.
«Можно ненавидеть его хозяев, – размышлял Рустам, – но за свою преданность, которую не так легко встретить в шахском окружении, полковника Мухтадира Икрами можно и нужно уважать. Это не только верный друг, но и достойный соперник».
Единственное, что смущало Рустама в этой поездке, так это то, что он не знал, о чем писать в отчете послу Садчикову. Описание толкотни борцов и жонглирование булав в тесноватом спортивном зале вряд ли станет предметом пристального изучения главы диппредставительства. Никаких требований, просьб, обид и предостережений с противной стороны – Рустам не понимал, почему никто не пытается загнать его в рамки. Смутное время, черной тучей висящее над Тегераном, словно и не имело вовсе никакого отношения ко всему, что происходило в этой поездке. Рустам окрестил это «поездкой в воспоминания полковника Мухтадира Икрами», и не более.
Декламатор возобновил свое пение в такт громкому стуку
– Если меня спросят о самых подлых существах, я с чистой душой скажу, что это англичане. Они зачинщики всех наших бед и несчастий. Они сеют раздор и вражду между нашими братьями, отцами и сыновьями. Они как вампиры пьют нашу кровь. Пьют не захлебываясь, так же как они выпивают нашу нефть, добытую тяжким трудом рабочих Ирана. Посмотрите, как ведут себя эти кяфиры на иранской земле, словно они хозяева этой страны! Они получают миллионы от иранской нефти, а нашим гражданам платят гроши, считая их людьми низшего сорта. Когда же прекратится этот англосакский грабеж многострадальной Персии? Когда же, наконец, возмущенный голос иранского народа будет услышан мировым сообществом, молча потворствующим бесчинствам англичан и их приспешников? Мы и дальше будем закрывать глаза на все это пиршество Иблиса? Ни в коем случае! Мы обязаны показать всем, кто является истинным хозяином Ирана, иначе…
– А разве англичане не хозяева иранской земли? – прервал пламенную речь Абдол Гасема Кашани один из депутатов иранского Меджлиса.
– Для меня существует один хозяин – Всемогущий Аллах. И придет время, народ Ирана с помощью великой силы Создателя скинет это английское ярмо с шеи нашего несчастного народа.
– И кто же тогда станет хозяевами иранской нефти?
– Что за глупый вопрос? – рассердился оратор.
– Вопрос действительно глупый, – послышался голос другого депутата. – Все ведь ясно: иранской нефтью будет владеть мулла Кашани и его «Федаины Ислама».
– Не смейте со мной разговаривать подобным образом.
– Не надо бояться правды, агайи Кашани.
– Такие продажные лизоблюды и привели на иранскую землю англичан.
– Как только вы завладеете иранской нефтью, вы спокойно перестреляете всех ваших врагов, так же как приказали застрелить Размара. Или вы считаете, что все слепы, глухи и не понимают, что происходит вокруг?
«Федаины Ислама» имели свои вооруженные отряды, ставя себе целью физическое устранение всех, кто, по их мнению, предавал интересы Ирана в угоду иностранным капиталистам. Аятолла Кашани имел тесные связи с «Федаинами Ислама» и их лидером Навабом Сафави, хотя открыто не признавал этого, что было вполне объяснимо. Министр образования, декан юридического факультета Тегеранского университета Абдул Хамид Зангенех был также в числе ярых противников национализации Англо-Иранской Нефтяной Компании (АИНК), после чего вслед за премьер-министром Размара пал очередной жертвой подручных террористов Наваба Сафави.
– Я не буду отвечать на клевету.
– Какой пафос!
