Обычно для таких встреч выбирался ничем не примечательный дом в одном из неприметных тегеранских дворов, куда можно было незаметно попасть с продолговатых, узких улочек. Так и теперь – «федаины» собрались в конспиративном доме одного из членов группировки, в комнате с наглухо запирающимися дверями и окнами на крохотный дворик. Жилище – в подчеркнуто восточно-аскетическом стиле, со скудным домашним обиходом, без лишнего нагромождения мебели и утвари. Разве что напольные подушки
Наваб Сафави сидел на иранском ковре ручной работы, скрестив ноги. Человек пятнадцать его последователей, среди которых были и агенты советской разведки, так же скрестив ноги, сидели напротив и внимали словам наставника. Им не было никакого дела ни до качества ковров, на которых они расположились, ни до символики их узоров, ни до того, что это были за школы ковроткачества… Сафави и его собратья явились сюда для более масштабных целей, нежели для любования редкостной красоты ковров – произведений искусных иранских мастеров. Между тем как ковры были чуть ли не единственной ценностью в доме «федаина». Был бы здесь Рустам Керими, уж он-то прочел бы им лекцию о культуре, истории и технике древнего восточного ковроткачества.
Однако помощника советского посла здесь не было, но пару осведомителей посольства СССР и советской разведки присутствовали. Все они внимательно слушали инструктаж основателя «Федаинов Ислама», переживающего один из самых сложных и опасных периодов своей жизни. Он чувствовал слежку, как чувствует травлю загнанный охотниками волк. Мысли о скорой поимке одолевали его, но он старался не показывать товарищам своего страха, который испытывал, даже когда находился вдали от шумных улиц.
– С каждым новым днем нам становится сложнее претворять в жизнь наши святые замыслы, – Сафави говорил тихо. – Люди, которые клялись нам в дружбе, достигнув высоких политических постов, отвернулись от нас. Для них главное не идея всеобщего братства мусульман Ирана, а жажда власти, посредством которой они будут порабощать свой народ так же, как его порабощают проклятые гяуры-англичане. Это клятвопреступники, и наш святой долг остановить их. Многих наших братьев арестовали, некоторые пали от рук шахской своры. Наше требование освободить Кахлила Тахмасиби не находит достойного ответа, и наш брат все еще в неволе. Ежеминутно мы сами ходим по тонкой веревке, отделяющей нас от черной пропасти. Но мы не должны сдаваться, иначе вся проделанная нами работа обратится в прах.
– Вчера убили моего брата, – с грустью произнес парень лет двадцати, сидящий рядом с лидером «федаинов».
– Знаю, Абдулла, – Сафави положил руку на плечо соратника. – Он святой мученик, и его место в раю. Многих из нас ждет та же участь – быть погибшим за великую идею, которая превознесет нас в рай.
– Если всех нас перестреляют или арестуют, как мы сможем осуществить наши планы? – спросил другой «федаин».
– Не так-то просто им удастся нас запугать, – встрепенулся Сафави. – Это они нас боятся! Посмотрите, как затрясся Мосаддык. Он закрылся в Меджлисе и не появляется на людях. Боится повторить судьбу Размара и Зангенеха. Они все нас боятся, потому что мы – сила. Хвала Аллаху.
Сафави прочел молитву и продолжил:
– Собрал я вас сюда, чтобы определить наши новые цели.
– Мосаддык? – спросил Абдулла.
– Не только. Все, кто отступил от святой идеи, ответят за свое предательство.
– Назови имена, Наваб, – потребовал Абдулла.
– Они вам известны, братья. Мосаддык, Кашани, шах и его приспешники. Англичане, включая работников посольств и сотрудников Англо-Иранской Нефтяной Компании, – хриплым голосом перечислял Сафави, вспомнив свои трудные дни на нефтезаводе в Абадане. – Не забудьте про шурави, которые жаждут получить свободные после англичан жирные куски иранской экономики.
– А что, если мы не сможем провести такую масштабную акцию? – потеря старшего брата немного отрезвила «федаина» Абдуллу, он уже не так слепо доверял своему лидеру. – Мы и так несем потери. А новые убийства только озлобят власти. Народ следует за Мосаддыком. Он обещал прогнать англичан…
– Ты не хочешь отомстить за брата, Абдулла? – Сафави еле уловимой ноткой угрозы в голосе перебил товарища по оружию.
– Я не хочу новых смертей, Наваб. Десятки наших ребят гибнут на улицах или гниют в застенках шаха, но ничего не изменилось.
– Великую цель невозможно достичь сразу и без потерь, брат мой. И если б не такие бесстрашные воины как Кахлил, разве принял бы Меджлис закон о национализации нефтяной компании? Не это ли свидетельство нашей успешной деятельности? – Сафави хитро посмотрел на Абдуллу и спросил: – Может, ты испугался? Я думал, смерть брата озлобит тебя против кяфиров, а ты, наоборот, превратился из смелого воина в трусливого червя.
