Елизавета Мальшевска была учителем истории в классе Рустама Керими. Так сложилось, что после вынужденного побега из Ирана несколько месяцев тому назад отцу Рустама, Шафи Керими предстояло решить проблему дальнейшего образования десятилетнего мальчика. Было очень трудно привыкать к новой обстановке, к одноклассникам, учителям, иной системе взаимоотношений между людьми. Ведь в Иране он учился на фарси, а здесь школьное образование можно было получить только на тюркском* или русском. Отдельные горожане из числа имущих, пока еще не спрессованных советской властью, давали своим чадам образование за пределами Азербайджана либо отдавали их под попечительство немецких, французских гувернанток, вызывая учителей на дом. Данная форма образования отживала свои последние годы. Стальная хватка диктатуры пролетариата очень скоро задушит большинство купеческих и дворянских сословий республики. Тех, кто не сможет эмигрировать во Францию, Англию или Турцию, расстреляют или сошлют в Сибирь.
Одиннадцатая Красная Армия уже больше года как свергла законное демократическое правительство. Первое демократическое правительство мусульманского Востока. Большевизм шагал каменой поступью по городам и селам Азербайджана. По всему пространству огромной российской империи шла смертельная борьба между усиливающейся день ото дня кровавой идеологией большевиков и угасающими очагами сопротивления. А в 1922 году Азербайджан вошел в состав Советского Союза.
– Почему вы не хотите отдать мальчика в тюркскую школу? – немного удивилась Елизавета Мальшевска, узнав, что Шафи Керими настаивает на продолжении учебы сына исключительно на русском языке. – Здесь рядом прекрасное учебное заведение, где преподавание ведется на тюркском языке. Вам порекомендуют самый подходящий для вашего сына график учебы, чтобы он смог безболезненно привыкнуть к новой для него системе образования.
Мальшевска знала тюркский. Несмотря на то, что она говорила с сильным акцентом, мысли свои излагала вполне доходчиво и четко. Отец Рустама говорил с южно-азербайджанским акцентом выходцев из Ирана. Но собеседники с каждым новым словом понимали друг друга все лучше, осознавая степень ответственности перед десятилетним мальчиком.
– Нет, ханум. Рустам в совершенстве владеет тюркским и фарси. К сожалению, сам я не говорю по-русски, и мне будет сложно прививать ему этот язык. Только в постоянном общении он сможет выучить русский. Это очень важно, чтобы он выучил этот язык.
– Вы так считаете?
– Когда у человека есть выбор всего самого лучшего из различных культур и этносов, это обогащает его внутренний мир, расширяет рамки восприятия всего остального. Это лишь поначалу может показаться ему чуждым и неприемлемым. После он уже сам начнет проявлять интерес к новой культуре. Только вглядываясь в чужую душу и мысли, легко понять, кем на самом деле являешься ты сам.
Если бы Шафи Керими знал наставника полковника Мухтадира Икрами, то повторил бы его слова: «Если хочешь добиться чего-то в жизни, ты должен смотреть не только на забор своего дома, но далеко за его пределы».
– Понимаю вас, – голубые глаза Елизаветы Мальшевска с неподдельным уважением взирали на мудрого собеседника, но, повинуясь долгу учителя – предупредить о трудностях, с которым предстоит столкнуться его сыну, она продолжила: – Вы представляете, как будет сложно самому мальчику? Он потеряет минимум год, прежде чем его зачислят в один из классов. Элементарно, он не сможет понять новую программу без начального курса русского языка. Он не сможет читать кириллицу после арабского алфавита.
– Мы никуда не торопимся, Елизавета ханум, – не отступал Шафи Керими. – Тем более Рустам еще ребенок, и его мозг впитает все очень быстро. Не хочу хвалить собственного ребенка, но он весьма смышленый мальчик. К тому же он сызмальства должен знать, что успех в знаниях приходит только через труд.
Елизавета Мальшевска была представителем довольно многочисленной польской диаспоры, проживающей в Баку до прихода одиннадцатой Красной Армии. Они поддерживали свой язык, посещали католический костел св. Марии, построенный в 1909 году в Баку польским архитектором Плошко, сохраняли свои традиции, обогащая их традициями местными. Это было похоже на изысканное европейское блюдо, приправленное ароматными восточными специями.
– А почему вы хотите, чтобы Рустам попал именно в мой класс?
– Вас порекомендовали мне как прекрасного учителя и доброго человека.
– Ну, насчет доброты!.. – учитель истории сдержанно улыбнулась. – Сами ученики от меня плачут.
