Немцы тоже имели в Баку свой храм. Им очень хотелось построить здесь лютеранскую кирху, напоминающую кирху в колонии Еленедорф. Они получили ее в 1897 году. Она была построена по проекту архитектора Эйхлера, вдохновленного масштабами и формами церкви св. Елизаветы в Марбурге. Бакинские миллионеры Тагиев, Мухтаров, Нагиев, Асадуллаев и другие, сделавшие свое состояние в период нефтяного бума, внесли неоценимый вклад во внешний облик города. Баку был этого достоин. Ведь он был колыбелью не только первого демократического правительства, но и родиной первой музыкальной оперы мусульманского Востока. Состоятельные горожане вовлекали в строительство жилых домов, дворцов, мечетей, костелов, кирх, синагог лучших архитекторов Европы, таких как Плошко, Гославский, Эйхлер, Фон дер Нонне, Штерн, Гаджинский, Ахмедбеков. Даже общественные бани города, ощутившие на своих порталах и фасадах дыхание великих архитекторов, являлись произведениями искусства. Благодаря здоровому сотрудничеству больших денег и безграничного вкуса Баку стал жемчужиной Востока, вобрав в себя все самое лучшее из разных культур. Воздвигались чарующие своим великолепием здания, достававшиеся в наследство потомкам, которым пришлось доживать свой век в советское время, ютясь в коммуналках или домах «хрущевского» и «экспериментального» типа. Новые дома ничего общего с готикой или итальянским ренессансом, конечно же, не имели. Безвкусица и упрощенность прямоугольных коробок одержала верх над совершенством форм и изяществом, изуродовав лицо Баку на долгие годы, как навеки уродует оспа молодое, красивое лицо.
Недалеко от «Исмаилийе» находилось здание конторы Ротшильда, ставшее позднее офисом Прокуратуры республики на улице Полухина, ранее называемой Персидской. Чуть ниже, на той же Персидской улице, изящная, небесная французская готика воплотилась в здание Дворца Мухтарова, превратившегося позже во Дворец счастья молодоженов, или, более упрощенно, в обыкновенный советский ЗАГС. На углу Николаевской и Садовой взору открывалось здание летнего Общественного собрания, позднее ставшее филармонией им. Муслима Магомаева*, а напротив стоял особняк Дебура, «переквалифицировавшийся» в Музей искусств.
Были здания в Баку и в стиле модерн, как, например, жилой дом Кербелаи Исрафила Гаджиева по Шемахинской улице или доходный дом Мусы Нагиева на Молоканской. Как и многие другие жилые и коммерческие здания города, эти дома стали наглядным доказательством утонченного вкуса зодчих, выплеснувшись смесью различных архитектурных стилей и направлений.
– Как называлось это здание? – спросила студентка, обратившись к лектору.
– Это первый синематограф, назывался он «Феномен», – ответил Керими, когда автобус проезжал рядом с набережной бульвара. – Построен в 1910 году, еще за год до моего рождения в Персии.
Грустная улыбка коснулась губ Рустама. Синематограф же впоследствии радовал детей как Кукольный театр.
Надо понимать, что все это – не результат милой сказки, в которой некий добрый волшебник одним взмахом палочки создал все это великолепие дворцов и храмов. Нефтяной бум, который помог расцвести городу, имел и оборотную сторону. Восторгаясь красотой центральных бакинских зданий и скверов, нельзя не упомянуть о «Черном городе». Там, на окраине Баку, на более чем ста гектарах расположились нефтеперегонные, маслоочистительные, ангидридные заводы «Товарищества братьев Нобель». Там в поте лица, в условиях, далеких от готики и Ренессанса, трудились, жили и погибали рабочие и их семьи. Да-да, тот самый простой люд, без труда которого невозможно было создать все эти архитектурные шедевры «Белого города» конца XIX – начала XX веков. Только имена тысяч чернорабочих никто никогда не узнает. Они укладывались в короткой формулировке – трудовой рабочий класс. Граница между обоими городами – «Черным» и «Белым» – была не обозначена, но отличие было разительным. Географически «города» находились рядом, но по внешнему облику и своему содержанию были разнополюсными. Ну что ж, без первого невозможно существование второго… Невозможно же все время находиться в ночи без ожидания наступления утра, так же как без созерцания белого утра весьма трудно оценить волшебство черной ночи и ее сказочное безмолвие…
«Опять этот вечный дуализм зороастризма, – поймал себя на мысли Рустам. – Снова борьба черного и белого».
Несмотря на то, что уже почти тысячу лет Азербайджан жил в эпоху принесенного арабами Ислама, зороастризм так и не выкорчеван из сознания и подсознания его жителей, нет-нет проявляясь в обычаях, празднествах, ритуалах, привычках и образе мыслей.
Автобус подъезжал к селению Сураханы, где находился самый главный храм языческого зороастризма – храм огнепоклонников
