– Да-да, конечно. Другого Сафави я и не припомню. Так вот что я тебе скажу, сынок. Живым из тюрьмы Сафави не выйдет. Рано или поздно его расстреляют. Мы могли бы его помиловать, если бы этот самый Наваб не создал вокруг себя и своих людей ореол мучеников, борющихся против всех в Иране. Это плохо, когда ты видишь во всех врагов своего народа. Он тоже хотел стать героем, но останется в памяти как мужчина, надевший чадру. Какой позор для героя! – Мосаддык сокрушенно покачал головой. – Мне опять стало плохо. Надо бы прилечь.
Премьер-министр принял горизонтальное положение, пока Тахмасиби в состоянии полутранса сидел на краю кровати премьер-министра Ирана.
– Хамза! Юсуф! – крикнул Мосаддык, и в дверном проеме тотчас появились два огромных «шкафа» с угрюмым видом. – Накормите и напоите нашего гостя, а потом проводите его, чтобы восторженная толпа не придушила его в своих радостных объятиях. Кахлил оказался удивительно славным парнем.
Телохранители молча выпроводили террориста из спальни премьер-министра на кухню, где после тюремных харчей он испробовал удивительный плов, приготовленный личным поваром доктора Мосаддыка. Сам же премьер-министр почувствовал, что ему неплохо бы принять настойку ромашки или перечной мяты, которые всегда были под рукой.
– Каков негодяй! – вздохнул Мосаддык, глотнув целительного зелья. Ему стало искренне жаль, что такой умнейший человек как Али Размара, офицер, получивший прекрасное образование во французской военной академии Сен-Сир, достойный премьер-министр пал от руки такого прохвоста как Кахлил Тахмасиби. Однако это были мысли про себя, которые Мохаммед Мосаддык никогда не произносил вслух. В политике есть свои правила игры, которые доктор Мосаддык знал не хуже других.
– Хадидже, Хадидже, – Моссадык шептал имя дочери, пока струйки слез не потекли из его глаз. – Мое прекрасное дитя.
Телефонный звонок разбудил Керими в половине четвертого утра. Учащенно забилось сердце. Ночные звонки, будь то телефонные или дверные, навевают отнюдь не радужные мысли и воспоминания для советского человека. Рустам не забыл, что находится в Тегеране, но непрекращающаяся трель телефона вернула его на десятилетия назад. В те кошмарные времена, когда в один день сломалась жизнь его семьи, как и судьбы целого поколения тридцатых годов, граждан первой страны социализма, «общества справедливости и благополучия».
За все долгое время работы в диппредставительстве СССР его только дважды вызывали ночью. Это не практиковалось и не приветствовалось, так как приковывало к советским работникам болезненное внимание местных спецслужб. Что же все-таки там стряслось? Неожиданно задрожала рука, потянувшаяся к телефонной трубке.
– Срочно приезжайте, – на другом конце линии был слышен тревожный голос посла Ивана Садчикова.
– Что случилось?
– Не задавайте лишних вопросов, Рустам, – рассердился Садчиков. – Поторапливайтесь. Машину за вами уже выслали.
Керими повесил трубку и закрыл лицо руками. Возможно, он сделал что-то не так и ему припомнили прошлое его отца. Но где он мог проколоться? Во времени встречи с Ашраф, с Драгунофом? Прошел без малого год после их встречи. К тому же за его отчет о проделанной работе в Париже нареканий не было. Может, кто-то накапал лишнее? У него немало завистников, хоть и должность неприметная. Что же ему делать, если его самые мрачные прогнозы относительно своей судьбы окажутся правдой? Бежать к Ашраф? Просить прощение за отказ от величественной помощи Пехлеви? Вымолить у нее свободу в обмен стать любимой игрушкой? А как же его дети? Они же еще в Советском Союзе. Она обещала, что вызволит их оттуда, если Рустам согласится стать послушным мальчиком принцессы. Он готов был сейчас простить ей все ее укусы и ссадины.
Керими отчетливо рисовал себе выражение лица взбалмошной королевской особы, если он к ней обратится с просьбой подобного рода. Как же ей будет радостно лицезреть гордеца, преклоняющего перед ней колени! Для ее сексуальных фантазий, наверное, не хватало роли раба в исполнении советского дипломата. Она над ним вдоволь поиздевается. Однако если понадобится ради детей, он пойдет и на этот тяжелый шаг. Гордость и порядочность пусть катятся к чертям, когда на кону жизнь твоих близких и себя самого! Сколько глупых и вздорных мыслей кружилось в голове Рустама. Но принцесса все еще во Франции, а ее венценосный братец его ненавидит и давно мечтает вновь отправить Керими обратно в СССР. История могла повториться по прошествии тридцати с лишним лет, по закону спирали.
Рустам молил Всевышнего, чтобы все это оказалось лишь ночным кошмаром или чрезвычайной рабочей ситуацией, какая может неожиданно возникнуть, учитывая специфику дипломатической работы. Надо спешить. Он все обдумает по пути.
