Ждать от Айка такого же дружеского расположения, как от предыдущего главы Белого Дома, доктору Моси, вероятно, не стоило. Слишком много его недоброжелателей скопилось по обе стороны океана. Они уж точно сделают все возможное, чтобы убедить новую администрацию поднажать на строптивого восточного старца в пижаме, попортившего крови многим нефтяным дельцам.
Мосаддык лишь просматривал тексты, не читая их, а тем более не вникая суть написанного. Он не мог сосредоточиться, так как мысли его метались в разные стороны, углублялись в далекие туннели мозга, блуждали и возвращались еще более отягощенные проблемами мирового и местного порядка. Трудно расслабиться и отдыхать с такими мыслями. Он понимал, что следующий год будет самым сложным и решающим в его карьере политика. Опасная игра с легко воспламеняющейся нефтью могла сжечь дотла не только его премьерское кресло (вернее будет сказано кровать, так как многие заседания своего кабинета он вел исключительно лежа на кровати), но и его самого как личность и человека. Поэтому, пролистав в очередной раз журнал, премьер-министр смял его и в сердцах бросил в дальний угол комнаты. По левую руку от хозяина спальни стоял табурет с различными травяными настойками, которые любил приготовлять сам Мосаддык. На его взгляд, гомеопатические лекарства собственного изобретения помогали держать кровяное давление и сердечнососудистую систему доктора Моси в относительной стабильности, что позволяло ему выдерживать тяжелые удары судьбы. Он потянулся к мутному зелью и дотронулся до него губами. Видимо, оно было невероятно горьким, так как лицо Мосаддыка исказилось в жуткой гримасе.
– Настоящий яд, – заворчал премьер, услышав стук в дверь спальни. – Что там стряслось?
– Привезли, – вошел секретарь премьера. – Что прикажете с ним делать?
– На наличие оружия проверили? – с тревогой в глазах спросил Мосаддык, хотя вопрос был из категории лишних.
– Конечно.
– Когда войдет, пусть дверь будет постоянно открытой. Юсуфу и Хамзе скажи, чтобы ни на шаг не отступали от двери. От этого мерзавца что угодно можно ожидать. Не хватало, чтобы меня в собственной постели придушил религиозный маньяк.
– Будет сделано, – кивнул секретарь и хотел удалиться, но щелчок пальцами остановил его.
– И еще. Никаких официальных фотографий. Ясно? Сделаете несколько снимков для личного архива, но чтобы он не знал.
Мосаддык откинулся на подушку. У него немного болела голова.
Снова постучались. После разрешения хозяина створки дверей открылись настежь и больше не закрывались на протяжении всей встречи премьер-министра с убийцей своего коллеги генерала Размара. Телохранители доктора заняли свои позиции недалеко от дверного проема.
– Проходи, сынок, проходи, – улыбнулся Мосаддык, вялым жестом подзывая Тахмасиби внутрь. – Прости, что не могу встать. Слегка кружится голова. Как чувствуешь себя на свободе, Кахлил?
– Я всегда прекрасно себя чувствую, агайи Мосаддык, – нагловато ответит гость.
– Это хорошо, когда ты здоров и молод… Но с возрастом приходят болезни и боли. Вот тогда приходится обращаться к лекарствам. Ты пил когда-нибудь лекарства?
– Лекарства? – пожал плечами Тахмасиби. – В тюрьме заставляли пить таблетки, когда поднималась температура. Я больше предпочитаю народную медицину.
– У тебя светлая голова, Кахлил. Я тоже не люблю химию. Надо пользоваться тем, что дал нам Аллах. Ведь в природе все взвешено до мельчайших деталей. Немного настойки чабреца или чертополоха – и ты уже снова полон сил.
Молодого террориста стала раздражать манера заботливого дедушки, который нес бред о пользе лекарственных растений. Зачем его сюда вообще вызвали? Поговорить о травах? Он достоин более серьезного разговора, раз уже появился в спальне премьер-министра!..
– Агайи Мосаддык, я плохо разбираюсь в настойках и очень устал, – со скучающим видом произнес Тахмасиби.
– Ну да, – сморщился Мосаддык, а затем, забыв о «головокружении», присел на край кровати, поглаживая постель костлявой ладонью. – Иди сюда, сынок, сядь рядом. Иди, иди.
– Слово старшего закон.
– Говоришь, что устал, правда? Только ты представить себе не можешь, насколько устал я, – голос премьера стал более суровым. – Выпей эту «мутную жидкость».
Указательный палец хозяина метнулся в сторону небольшой рюмки.
– Я не хочу пить, агайи Мосаддык, – с опаской в голосе сказал Тахмасиби.
– Выпей, прошу тебя. Слово старшего закон, – саркастически улыбался премьер-министр. – Не бойся, никто тебя отравить не желает.
– Я ничего не боюсь, – процедил Кахлил и выпил предлагаемую настойку, после чего еле сдержался, чтобы не вернуть содержимое прямо на постель премьер-министра.
– Это не яд, сынок, но очень горький и полезный препарат. Сам готовил. Полезно при головокружении. Мне приходится испивать эту горькую чащу почти каждый день, после того как я стал главой правительства.
– Не будь меня, вы им бы никогда не стали.
– Смелое замечание… Но очень глупое. Мы исполнители великой воли Всевышнего. Каждому свой гисмет.
– В этом я с вами не спорю, но я не понимаю смысла нашей встречи.
