В Париже у него не было другого надежного места для ночлега. Теперь он сможет отлежаться в одиночестве в доме сестры и залечить раны от «горячих поцелуев» иранской принцессы. После таких визитов неплохо провести сеанс чилдага, подумалось Рустаму. В детстве отец отвел его однажды к одной известной бакинской знахарке, которая снимала страх посредством известного каждому азербайджанцу чилдага. Испытавшего шок или сильный страх вводили в темную комнату. Затем кусками тлеющей ткани, обмотанной на прутья или ветки, знахари слегка касались нервных окончаний человека, перенесшего стресс. Догорающая ткань «ласкала» спину, шею, руки, подмышечные впадины и колена больного. Все это сопровождалось нашептыванием молитвы. Чем-то отдаленно такие сеансы напоминали процедуру иглоукалывания. После чилдага большинство клиентов вновь обретали душевное равновесие и спокойствие, а у некоторых, возможно, путем психологического настроя, исчезали не заживляемые месяцами раны и гнойнички. Керими без раздумий и с удовольствием снова прошел бы эту древнюю процедуру душевного и телесного исцеления, только где в Париже найти знахарку чилдага? Оставалось довольствоваться традиционными методами, а по возможности не встречаться больше с Ашраф Пехлеви.
Но это зависело не только от его желания.
– Руки за спину, – скомандовал надзиратель тюремной камеры. – Лицом к стене.
Иранский Меджлис издал указ о помиловании убийцы премьер-министра Али Размара террориста Кахлила Тахмасиби. Перед выходом на свободу он должен был пройти последние тюремные процедуры, после чего – ехать прямиком к действующему премьеру Мохаммеду Мосаддыку.
– Открой рот, – продолжал командовать надзиратель.
Во рту у Тахмасиби лишних предметов не наблюдалось, в карманах и ботинках тоже. Да и зачем они ему сейчас? Начальство тюрьмы могло с чистой совестью выпускать возмутителя спокойствия за пределы своего учреждения. Сердце Кахлила наполнялось радостным ожиданием долгожданной свободы и ощущением своей значимости. Ведь там, на улице, снова скандируют его имя, и даже сам премьер-министр назначил ему встречу. Он, простой плотник, достиг такого почета своим бесстрашием и целеустремленностью. Сейчас он является главным идейным вдохновителем уличных масс, так как глава «Федаинов Ислама» Наваб Сафави еще находился в заключении. То, что Сафави расстреляют через несколько лет, Кахлил, естественно, знать не мог. Однако в своем освобождении он видел нарастающую силу движения, главным героем которого на данном этапе развития иранского общества являлся он. Во всяком случае, так Тахмасиби думал и искренне в это верил. Другие герои думали иначе.
– Ступай, тебя ждут, – буркнул надзиратель, провожая заключенного к выходу.
Толпа сочувствующих Кахлилу и сторонники идеи, которой он служил верой и правдой, заревели от восторга, как только нога их кумира сделала первые шаги на твердой земле свободы. Кроме поклонников молодого плотника, воплотившего в реальность свою давнюю мечту стать неким большим, чем простым тегеранским рабочим, его поджидало несколько правительственных машин. От неистово орущей толпы их отделял кордон полицейских. Крепкие ребята в штатском хладнокровно поджидали Тахмасиби в машинах, чтобы отвести его на встречу с премьер-министром. Надзиратели подвели бывшего арестованного к машине и передали его телохранителям Мосаддыка.
– Кто вы такие? – Кахлил подозрительно смотрел на лица не знакомых ему людей. Он не знал о предстоящей встрече с Мосаддыком.
– Поедешь с нами, – отрезал один из телохранителей.
– Куда?
– Узнаешь. Не бойся, если бы нам нужно было тебя убить, мы нашли бы более изощренный метод, – обидная фраза для убийцы премьер-министра прозвучала из уст другого телохранителя.
– Если бы я был трусом, вы бы меня так не встречали, – усмехнулся Тахмасиби и без дальнейших разговоров уселся на заднее сиденье автомобиля, не забыв помахать на прощанье толпе поклонников, бесперебойно повторяющей его имя.
Мосаддык, облаченный в свою знаменитую пижаму в полосочку, лежал на излюбленной кровати, листая журналы старых номеров. С грустью он смотрел на американский «Тайм» с собственным изображением на обложке. Удивительно, но факт: журнал «Тайм», датированный 7 января 1952 года, назвал Мохаммеда Мосаддыка Человеком Года. Это было еще в бытность Трумэна президентом Соединенных Штатов, относившегося к иранскому премьеру с должным пиететом и выстраивающего с ним отношения по своему усмотрению. Хотя в глазах некоторых союзников США это никак не вписывалось в систему восприятия мирового порядка. Со следующего года у Америки будет новый президент. Дуайт Эйзенхауэр только что одержал победу на ноябрьских выборах и в январе после традиционной инаугурации вступит в официальную должность главы государства.
